Концепция любви - Глава 4

Лишь голос твой поет в моих стихах,

                                                                                                                                            

 В твоих стихах мое дыханье веет.

                                                                                                                                      

 О, есть костер, которого не смеет

                                                                                                                                                             Коснуться ни забвение, ни страх...

                                                                                                                                                                                             А. Ахматова

 

Вероника с трудом открыла глаза после бессонной ночи, проведенной в слезах и воспоминаниях. Все это случилось много лет назад, а она до сих пор ощущала все то, что пережила во время их короткой истории любви и в день отъезда Андрэа. Вероника видела перед собой счастливое лицо мужчины, и ее мозг отказывался верить, что в этот самый момент он находился на больничной койке, мучаясь от боли. Ее ждало тяжелое испытание, несмотря на то, что время и два брака разлучили их; далеко в глубине сердца она никогда не переставала его любить. Вероника смирилась с мыслью вернуть Андрэа другой женщине, смирилась с мыслью, что он стал отцом, смирилась с мыслью никогда больше его не увидеть, довольствуясь лишь его редкими звонками - почему же судьба готовила для нее новые испытания? И все же Вероника не могла повернуться к нему спиной в трудную для него минуту. Она должна была набраться мужества и преодолеть сначала собственные страхи, а затем сделать все возможное, чтобы помочь и ему.

Вероника неожиданно вспомнила о жене Андрэа. Как она себя поведет, что скажет, как отреагирует на их вынужденное знакомство? Вероника могла лишь надеяться, что женщина сумеет отбросить в сторону обиду и, возможно, даже злобу; две самые важные в жизни Андрэа женщины должны были объединить свои силы, насколько это ни казалось невозможным, и спасти любимого ими мужчину.

Вероника приняла холодный душ, надеясь хоть слегка взбодриться, и направилась в больницу.

В коридоре перед палатой Андрэа рыдала, сгорбившись на стуле, молодая женщина. Вероника застыла в нерешительности, не в состоянии сделать ни шага. Женщина подняла голову и посмотрела на нее. Вероника видела ее на фотографии много лет назад, красивую и улыбающуюся, но у нее не возникло сомнений: это была она, его жена Лаура. Женщина, не вставая, продолжала смотреть на Веронику, как будто заново переживая тревоги и угрозы прошлого, затем вышла из оцепенения и медленно приблизилась.

- Доброе утро, - первой поздоровалась Вероника, призывая на помощь все свое самообладание.

Лаура, вопреки ее страхам, почти дружески произнесла:

- Он еще спит. Его закончили оперировать почти на рассвете. Я провела здесь всю ночь, не сомкнув глаз. –

- Что говорят врачи? – задала пугающий ее вопрос Вероника. – Он справится, правда? –

- Меня уверили, что операция прошла хорошо, и что у него есть шансы. Нужно ждать, когда он проснется, чтобы картина прояснилась. –

- Как это случилось? –

- В него врезался грузовик. Водитель провел за рулем всю ночь и, видимо, уснул, не заметив Андрэа за поворотом. Машина перевернулась, упав в кювет, и Андрэа...на нем места живого нет... – Лаура расплакалась, и Вероника, следуя инстинктивному порыву, обняла ее, шепча утешительные слова.

- Прошу Вас, не надо. Худшее уже позади. Плакать не поможет ему выздороветь. Постарайтесь быть сильной для него. Он не должен видеть Вас в таком состоянии. –

- Все это так, но я не могу... Наша дочь очень привязана к отцу, она все время спрашивает, где ее папа, а я не знаю, что ей ответить. –

- Скажите, что он уехал в командировку, но, ради Бога, не плачьте. Дети очень чувствительны, они сразу понимают, когда им лгут. –

- Почему Вы это говорите? У Вас есть дети? - Лаура вдруг посмотрела на нее с враждебностью.

- Нет, - ответила Вероника с болью в сердце.

- Тогда не давайте мне подобных советов! Вы понятия не имеете, как это непросто! Мой муж при смерти, а я должна быть спокойна! –

- Прежде всего он жив, и Вы первая должны верить и надеяться. Нельзя так быстро сдаваться! Ваши слезы никому не нужны! – разозлилась Вероника. – Вы думаете, мне легко? Я бы не приехала, если бы Ваш муж был мне безразличен, но в то же время пытаюсь сохранить силы для него. Когда Андрэа проснется, он будет нуждаться в Вашей поддержке! Как Вы этого не понимаете? –

Лаура продолжала безутешно плакать, даже не пытаясь успокоиться, и повторяла одну и ту же фразу:

- Что же мне теперь делать? Что мне делать? –

- Послушайте, - сказала Вероника твердым голосом. – Почему бы Вам не пойти домой и не прилечь на часок? Если Андрэа проснется раньше, я Вам позвоню. Я останусь здесь. –

- Я даже не знаю, - женщина была совершенно изнемождена. – Может быть, Вы и правы, но я не хочу его оставлять... –

- Чего Вы боитесь? Что я останусь с ним наедине? В его-то положении? – спросила с горечью Вероника. Как могла его жена в такой момент думать о ревности? –Если мы организуем посменное дежурство, это пойдет только на пользу Андрэа. Он должен быть окружен любящими его людьми, сейчас не время для старых обид. –

- Хорошо, но имейте ввиду, я соглашаюсь только ради Андрэа. Мое мнение о Вас остается неизменным. –

- Поступайте, как знаете, - ответила Вероника устало. Ей казалось нелепым ссориться перед палатой Андрэа в такой момент, но, очевидно, ненависть Лауры была настолько сильной, что женщина не могла забыть о ней даже в подобных обстоятельствах.

Жена Андрэа ушла, не прощаясь, и Вероника почувствовала небольшое облегчение. Поведение женщины шокировало ее, но ей не хотелось об этом думать. Она должна была собраться с духом и войти в палату. Вероника замерла на несколько минут перед дверью, справляясь с волнением, затем медленно повернула ручку. В палате царил мрак, и только изголовье кровати освещалось маленькой лампой на тумбочке. Рядом с постелью стояла капельница. Вероника сделала шаг вперед и остановилась. Тело мужчины было покрыто множеством бинтов, но лицо оставалось свободным. Глубоко вздохнув, она приблизилась. В полумраке, с опущенными жалюзями, его лицо, на первый взгляд, не несло отпечатков страданий, наоборот, казалось почти расслабленным.

- Он еще спит, - раздался позади мужской голос. – Я прооперировал его ночью. –

Вероника обернулась и увидела на пороге мужчину в белом халате.

- Как обстоят дела? Я должна знать правду, прошу Вас. – Вероника смотрела на врача полными боли глазами, и хирург удивленно подумал, кем могла быть эта женщина. В ее прекрасных темно-синих глазах читалась огромная тревога и в то же время твердое желание помочь больному. Он понял, что мог быть абсолютно искренним.

- После его пробуждения мы, несомненно, будем обладать большей информацией, но я не стану скрывать, мы опасаемся осложнений. Видите ли, Моретти получил травму позвоночника, - хирург замолчал, внимательно наблюдая за реакцией женщины. Она ничего не сказала, выдав лишь взглядом свое беспокойство. – С технической точки зрения операция удалась, но пока еще рано утверждать, появятся ли осложнения. Вы понимаете, что я имею ввиду? Нам пока неизвестно, сможет ли он ходить. –

Вероника прикусила верхнюю губу в молчаливом отчаянии.

- Сколько у него шансов полностью выздороветь? –

- Мы сделаем анализы и через несколько дней сможем это сказать, а пока я не хочу делать поспешных выводов. Будьте с ним рядом и постарайтесь быть сильными. Я понимаю, что это нелегко, но для пациента в его положении очень важно, чтобы окружающие его люди приободряли его и ни в коем случае не способствовали его отчаянию. -

- Конечно, мы будем следовать Вашим рекомендациям, - в глазах Вероники зажглась слабая надежда. – Как Вас зовут? –

- Бертини. Макс Бертини, - улыбнулся врач.

- Спасибо Вам за все, синьор Бертини. Не буду Вас больше задерживать. Вы, наверное, устали после ночной операции. –

После ухода хирурга Вероника снова взглянула на лицо спящего мужчины, подумав, что годы его почти не изменили, а может, упрямое сердце желало видеть дорогой ему образ, сохраненный в памяти в течение многих лет. Андрэа все еще находился под эффектом анестезии, и на его лице не отражалось следов страдания. Когда он проснется и начнет ощущать боль, все изменится, но сейчас, еще какое-то время, она могла сохранять иллюзию, что они вернулись в прошлое, и что он просто спит. Вероника продолжала смотреть на него, красивого, как и прежде, и думала, как сообщить ему о его положении. Бертини показался ей довольно оптимистичным, хотя и не дал ей полной гарантии выздоровления, но она даже на минуту не желала допускать, что Андрэа мог остаться неподвижным. Операция удалась, пациент был молодым и сильным, он просто обязан был справиться. Вероника не заметила, как начала плакать: слезы молча текли по ее щекам, падая ей на грудь. Она вытерла их решительным жестом, Андрэа мог проснуться в любой момент, и она должна была встретить его светлой, ободряющей улыбкой. Приподняв с нежностью свободную от бинтов руку мужчины, она наклонилась и трепетно поцеловала ее.

Женщина раздваивалась от переполняющих ее чувств. С одной стороны, боль и леденящий душу страх за его будущее, с другой стороны, светлая радость, воскрешающая утаенную в глубине сердца, но непрошедшую любовь. Пусть за пределами своей обычной жизни, но Вероника продолжала его любить, и сейчас она больше не сомневалась: то, что случилось между ними, не было лишь курортным романом, но чем-то гораздо более глубоким, связавшим их невидимой нитью, которую было невозможно разрубить.

Они подвергли себя огромным страданиям, пожертвовав их любовью, но так и не сумели забыть, с первого дня их разлуки и до этого момента, когда судьба снова решила свести их дороги, испытывая их чувства. Страдание являлось частью их жизней. Им было дано только два месяца счастья, безудержного и незабываемого, но они заплатили дорогой ценой за этот дар любви, известный лишь немногим.

Вероника с грустью вспомнила свой первый одинокий вечер, когда Андрэа убедил ее не провожать его в аэропорт. Она добралась до Лизы в букальном смысле разбитая и, не имея ни малейшего желания что-либо объяснять, закрылась в своей комнате. Вероника упрекала себя за то, что не сумела его удержать, что позволила ему уйти без сопротивления. Она уступила перед его страхом ошибиться, поддалась своей слабости, в то время как должна была любыми путями бороться за свою любовь. Девушка обвиняла себя в случившемся, продолжая самобичевание без малейшей жалости. Она даже не услышала телефонного звонка и испуганно вздрогнула, когда Лиза поспешно вошла в комнату.

- Он. Звонит из аэропорта. –

Вероника рванулась к телефону, как будто бы от этой гонки зависела вся ее жизнь..

- Алло! Алло! – почти закричала она в трубку.

- Я в аэропорту. Вылет задерживается на час, - услышала девушка его дрожащий от волнения голос.

- Не улетай! Вернись обратно! Не делай этого! – она не находила слов.

- Если бы я мог, - ответил он, чуть не плача. – Мы допустили огромную ошибку. –

- У тебя еще есть время, прошу тебя, не улетай! – у нее подкашивались ноги.

- Я не могу. Я не должен был звонить. Я люблю тебя... – Андрэа повесил трубку.

Последняя надежда пропала с его звонком, Вероника отчетливо понимала, что теперь все было действительно кончено. Лиза осторожно взяла трубку из ее рук и молча обняла подругу.

Вспоминая эту сцену у изголовья Андрэа, Вероника была уверена, что тот отчаянный звонок был криком о помощи, но она не сумела им помочь. Теперь он снова позвал ее, и она больше не могла допустить поражения, ставка была слишком высока. На карту были поставлены не только ее чувства, но и вся его будущая жизнь. Женщина перестала плакать. Андрэа должен был вернуться к нормальной жизни, пусть без нее, но он должен был жить. Вероника подняла голову и улыбнулась ему: - Я обещаю тебе, ты выкарабкаешься. На этот раз я останусь с тобой, пока это будет необходимо, и не уйду, даже если ты меня выгонишь. –

Андрэа зашевелился, и Вероника приблизилась к нему в надежде, что он просыпается. Мужчина действительно приоткрыл глаза, но лишь на мгновенье; прошло несколько минут, показавшихся Веронике вечностью, прежде чем он снова открыл глаза. Ее сердце стучало, как сумасшедшее: что он скажет, как отреагирует на ее присутствие? Андрэа, наконец, проснулся, и первое, что он увидел, была Вероника. На его лице возникла легкая улыбка, мужчина зашевелил губами и заново погрузился в сон. Второе пробуждение произошло спустя двадцать минут, и на этот раз он выглядел окончательно проснувшимся. Их взгляды пересеклись, но ни слова не вылетело из их губ, они, не шевелясь, смотрели друг на друга, и это молчание сказало им больше, чем миллиард красивых фраз.

- Ты... Какой прекрасный сон, - прошептал наконец Андрэа, улыбаясь.

- Любимый мой, - произнесла она с нежностью, проводя рукой по его лицу.

- Господи, - заволновался Андрэа. – Значит, это не сон! Ты действительно здесь, со мной. Что случилось? –

- Успокойся, прошу тебя. – Вероника на мгновенье задумалась, что ему сказать. – Ты в больнице. Тебя прооперировали после небольшой аварии. Прежде чем я расскажу тебе все подробности, пообещай мне не волноваться. –

К Андрэа постепенно возвращалась память. На него на полной скорости налетел грузовик, но при чем здесь была Вероника? Как он ни старался связать два события, у него ничего не получалось, впрочем, какое это имело значение? Самым невероятным в этой истории было ее присутствие. Она сидела около него и улыбалась своей нежнейшей улыбкой, которую он так и не смог забыть. Сколько раз он просыпался счастливым, увидев ее во сне, а теперь она сидела с ним рядом, совершенно реальная. Время совсем не изменило ее, она по-прежнему была красива и грациозна, лишь волосы стали короче, да в глазах появилось выражение взрослой женщины. Ему казалось, что прошло всего несколько дней, как они расстались. Огромное желание сжать ее в объятиях заставило его приподняться, но пронзительная боль в спине остановила его.

- Ты не должен двигаться! Если тебе что-то нужно, скажи мне, но только не двигайся!

- Я просто хотел тебя обнять. Мы даже толком не поздоровались после двадцати лет разлуки, - сказал он с иронией, и перед Вероникой на мгновенье возник прежний Андрэа.

- Двадцать лет спустя ты бы меня совсем не узнал. Я была бы вся седая и ходила бы с палочкой, - весело засмеялась она, потом наклонилась и поцеловала его в щеку.

Запах ее кожи взбудоражил его, ему так хотелось прижать ее к себе, покрывая все ее тело горячими поцелуями, но он был прикован к этой проклятой кровати, не имея возможности выразить свои чувства.

- Андрэа, я должна предупредить твою жену, что ты проснулся. Я ей пообещала. –

- Лауру? Вы встретились? Подожди, ты так и не сказала мне, почему ты здесь. –

- Твоя жена позвонила мне, и я решила, что это был единственный шанс увидеть тебя, не прибегая к ухищрениям, - ответила Вероника полушутливым тоном.

- Я не могу поверить! Она никогда бы этого не сделала. Почему? –

- Ты действительно не помнишь? – женщина внимательно посмотрела на него, но он покачал головой.

- Ты позвал меня, прежде чем потерять сознание, и она решила меня предупредить. Она сделала это для тебя, Андрэа. Должно быть, она очень любит тебя. – Вероника не хотела продолжать этот разговор. – Извини, я выйду на минутку ей позвонить. –

Когда она вернулась, Андрэа задал ей вопросы о своем состоянии. Вероника замялась, не зная, что выдумать, но ложь ни к чему бы не привела – он был неглуп и рано или поздно понял бы, что его невозможность двигаться была связана с трамвой позвоночника. К тому же женщина считала, что, только зная правду, он мог найти в себе силы справиться с нелегкой ситуацией.

- Тебя прооперировали этой ночью на позвоночнике, и пока ты не можешь двигаться, - Вероника с болью увидела промелькнувший в его глазах ужас. – Послушай меня, все не так, как ты думаешь. Операция прошла удачно, я говорила с твоим хирургом. От тебя требуется только терпение. Скоро тебе сделают анализы, и тогда мы сможем с точностью узнать, сколько времени потребуется для твоего полного выздоровления. Ты молодой и упрямый, справишься. –

- Ты говоришь это, чтобы утешить меня. На самом деле, я не могу ходить? – Андрэа смотрел на нее, затаив дыхание.

- Вовсе нет, - Вероника сделала над собой усилие, чтобы не выдать собственного страха. – Нет никакой необходимости тебя утешать, и потом я тебе никогда не лгала, не вижу причины начинать теперь. Я не скрываю от тебя, что ты не сможешь сразу же вернуться домой, но скажу тебе одну вещь: я собираюсь дождаться момента, когда ты сможешь меня обнять, но предупреждаю, у меня мало времени. –

Ей и самой очень хотелось верить в то, что она говорила; она тоже нуждалась в ком-то, кто мог успокоить ее и приободрить, но перед ним она должна была улыбаться, притворяясь спокойной и уверенной.

- Ты даже представить себе не можешь, как я счастлива тебя видеть. Я столько ждала этого момента, - сказала Вероника хриплым от волнения голосом, взяв его руку и проводя ею по своему лицу.

Эта маленькая ласка заставила мужчину забыть на мгновенье о своем страхе и о больничной койке. Его лицо озарилось, и он почувствовал себя удивительно счастливым, как если бы не существовали ни его травма, ни тревога за его положение, ни даже сама больница.

Они смотрели друг другу в глаза, как годами раньше, переживая вновь все их чувства и эмоции, когда их прервала Лаура.

Женщина стремительно вошла в палату в состоянии сильного возбуждения.

- О, Боже мой, Андрэа! – воскликнула она, всхлипывая. – Как ты себя чувствуешь? –

- Все хорошо, не волнуйся ты так. Худшее уже позади. –

Лаура безутешно разрыдалась, повторяя сквозь слезы:

- Как это могло случиться? Как это могло случиться? Девочка все время спрашивает о тебе. Что я ей скажу, если тебя оставят здесь надолго? –

- Да не плачь ты, Лаура, как над мертвым. Все будет хорошо, а моему котенку скажи, что папа в командировке. И постарайся не плакать перед ней, а то она что-нибудь заподозрит. –

У Вероники все кипело внутри. Почему его жена вела себя подобным образом, усиливая еще больше его страдания? Неужели она не могла сделать над собой усилие и хоть немного успокоиться? Вероника молча вышла в коридор, не в силах наблюдать за этой сценой.

- Когда ты проснулся? Она предупредила меня только сейчас. Не надо было ее слушать, я все равно не смогла уснуть. –

- Постарайся отдохнуть, Лаура, и успокойся. Вероника позвонила тебе, как только я проснулся. – Андрэа чувствовал себя разбитым, испуганным, и истеричный разговор жены только усугублял его состояние. Он заметил раздражение Вероники и пожалел об ее уходе, обратив внимание и на то, что Лаура делала вид, что ее не существует. На него произвело странное впечатление увидеть обеих женщин вместе, и он неожиданно понял, какие они были разные - они всегда были разными, но он лишь сейчас это осознал.

Андрэа вдруг почувствовал острую необходимость остаться наедине со своими воспоминаниями.

- Мне а хочется спать. Я еще не отошел от наркоза, прости, - слабо улыбнулся он жене. – Пойди и ты немного поспи, вернешься попозже. –

Он закрыл глаза, мысленно возвращаясь в тот далекий период, когда он был по-настоящему счастлив. Его пребывание в Куала Лумпуре подходило к концу, и он решил в последний раз подняться на подвесный мост, соединяющий самые высокие башни в мире. Все билеты были уже проданы, и Вероника предложила ему билет оставшейся дома подруги. После короткого осмотра он решил отблагодарить девушку и пригласил ее в кафе отведать местных сладостей. Еще ни одна женщина не вызывала в нем подобного интереса за такой короткий срок. Вероника понравилась ему в первую же минуту их встречи, и осознание этого факта вызвало у него раздражение. Когда наступило время прощаться, все его существо воспротивилось этому. Статистически у них не было никаких шансов снова встретиться, и было бы естественно, если бы каждый из них пошел своей дорогой. Андрэа знал, что у него не было права врываться в ее жизнь, прося о новой встрече. Слова о квартире для его шефа вырвались почти вопреки его желанию, а она с готовностью согласилась ему помочь.

Вот и теперь Вероника пришла ему на помощь, как только узнала об аварии. Андрэа знал, что она была замужем, и с удивлением подумал, что можно было рассказать мужу, чтобы оправдать свой внезапный отъезд.

Ему нечего было терять, его жена знала о существовании Вероники, он сам ей все рассказал перед свадьбой в надежде, что она откажется выходить замуж за мужчину, влюбленного в другую. Но Лаура простила его, и ему пришлось задушить свои чувства и выполнить данное ранее обещание. Кто знает, возможно, он просто смалодушничал, возложив решение на свою невесту, а затем смирился, делая вид, что все забыл. Его жена так и не узнала о глубине его чувств к Веронике, и он предпочел, чтобы она приняла все за банальную интрижку. Начало их брака было нелегким. Лаура при малейшей возможности упрекала его в измене, а он чувствовал себя, как если бы изменял Веронике. Желая избегать лишних ссор и страдая по любимой, он часто уходил, хлопая дверью. Со временем страсти улеглись, и они научились жить в относительном согласии. В семье воцарился мир, но в глубине души Андрэа продолжал тянуться к Веронике, в своих снах, мечтаниях и редких телефонных звонках, когда ему казалось невозможным продолжать жить, хотя бы не услышав ее голос. В первые годы их разлуки он надеялся, но еще больше опасался их случайной встречи, боясь нарушить свое хрупкое внутреннее равновесие. Он жил, как на тонком весеннем льду, в любом момент опасаясь провалиться в разверзнувшуюся под ним пропасть, из которой он не смог бы выбраться, не во второй раз. Он так и не признался в этом Веронике, избегая говорить о себе и направляя беседу каждый раз на нее. Возможно, догадываясь о его состоянии, она иногда пыталась вывести его на искренний разговор, но он научился умело уклоняться от опасных вопросов, прячась за шутливыми ответами и за ее деликатностью.

Из коридора до Андрэа донеслись голоса двух женщин, к которым присоединился мужской, неизвестный ему голос. Он прислушался, пытаясь понять, о чем они говорили, но ничего не разобрал.

- Несомненно, синьора Моретти, - говорил Бертини жене Андрэа. –. Практически, то, что от нас зависело, уже сделано. Как я говорил, технически операция удалась, но пока я не могу сказать Вам большего. –

- Вы действительно не можете мне ничего сказать? – настаивала Лаура. – Мне необходимо знать.–

- Знает только Господь Бог, - улыбнулся хирург. – А мы всего лишь люди. Не заставляйте меня говорить о вещах, в которых я не уверен. Постарайтесь поддержать своего мужа и наберитесь терпения. Его нельзя подвергать беспокойству и стрессу, пациент должен испытывать только положительные эмоции. –

- Когда вы сделаете анализы? Скоро? – вмешалась Вероника.

- Я предполагаю сделать их сегодня или в крайнем случае завтра утром. Сначала мне нужно увидеть пациента, - развел руками Бертини, вновь улыбнувшись. – Если, конечно, я сумею до него дойти. Да, еще одно. В первые дни лучше не оставлять его одного. Хорошо бы, чтобы с ним все время кто-нибудь находился, но не все сразу. –

- Конечно, - кивнула Вероника. – Спасибо. –

Врач вошел в палату, думая о молодой женщине с удивительными голубыми глазами. Он так и не понял, кем она приходилось больному, не жена, но и не сестра – у пациента их не было. Несомненно, она была очень близка к Моретти - ее глаза не оставляли сомнений - и обладала такой силой воли и самоконтролем, что Бертини остался в буквальном смысле очарован.

Обе женщины последовали за врачом. Медик приблизился к пациенту с широкой улыбкой, заслуживая симпатию Вероники.

- Ну-ну, как мы себя чувствуем после долгого сна? Вижу, что Вы в неплохой форме. –

- Довольно хорошо, за исключением легкой слабости во всем теле и постоянной сонливости. –

- Ну, это вполне нормально после наркоза, - добродушно ответил хирург. – Что касается операции, Вы уже, наверное, знаете, что все прошло удачно, и у нас есть все основания верить в Ваше полное выздоровление. Не буду скрывать, что в подобных случаях могут быть осложнения, но об этом пока рано говорить. Подождем пару дней, прежде чем делать выводы. -

- Прошу Вас, о каких осложнениях может идти речь? – Андрэа смотрел ему прямо в глаза, и врач не смог солгать.

- Имеется возможность, что авария повлияла на моторные способности, - Бертини на мгновенье остановился, наблюдая за побледневшим пациентом. – Но я бы заранее не волновался. Завтра мы сделаем анализы и увидим, подвергаетесь Вы этому риску или нет, а пока не стоит напрасно переживать. Я предпочитаю всегда говорить правду моим пациентам, чтобы они могли вести себя соответственно.-

- Неужели? – саркастически улыбнулся Андрэа. – И что, например, я могу сделать в моем положении? –

- Намного больше, чем Вы думаете. Вам нельзя делать усилия или резкие движения и, прежде всего, постарайтесь себя положительно настроить. Расслабьтесь, вспомните хорошие моменты Вашей жизни. –

- Вы действительно верите, что положительные эмоции могут помочь? – спросил Андрэа, глядя в направлении двери, где ожидали женщины. Хирург был готов поклясться, что взгляд больного был направлен не на жену, а на Веронику. Бертини подумал в смущении, что и он положился бы на нее, более сильную психологически и более способную вдохнуть уверенность и нужную дозу оптимизма.

- Я в этом больше, чем уверен. – ответил врач, выходя из палаты.

Лаура последовала за ним с обеспокоенным лицом.

- Извините, но это действительно необходимо оставаться с ним все время? Не поймите меня неправильно, но у нас маленькая дочь, и я не могу постоянно поверять ее соседке. Ночью, к примеру, он будет спать? –

- Честно сказать, ему будет нелегко спать в его положении, - ответил Бертини. – Важно, чтобы с ним кто-то был, отвлекая его от тревожных мыслей. –

- Я могу остаться здесь , - вмешалась Вероника, выходя в коридор.

- Вот и решили. Вы можете сменять друг друга, - утвердил врач. – А теперь прошу меня извинить. Меня ждут другие пациенты. –

Хирург удалился, и Лаура бросила на Веронику полный ненависти взгляд:

- Я совершила ужасную глупость, предупредив Вас. Что Вам до него? Он был Вам нужен только, когда был красив и здоров, а теперь мой удел проливать слезы. Вы думаете, что совершили благородный поступок, вызвавшись меня подменить? Да Вас интересует только личное превосходство! Посмотрите на нее! Такая спокойная, ни слезинки в глазах! –

Это было низко с ее стороны, и Лаура знала об этом, но Вероника ничего не сказала в свою защиту. Ей не хотелось, чтобы Андрэа услышал их ссору и еще больше расстроился. Она лишь тихо произнесла:

- Слезами горю не поможешь, да и потом, сердцем тоже плачут. Вы должны прислушаться к наставлениям Бертини, если хотите помочь мужу, а не впадать в отчаяние всякий раз, когда его видите. –

Лаура вздрогнула, как от удара плетью; она осознавала, что Вероника была права, но не могла совладать с болью за мужа, к которой примешивались ненависть и страх перед этой женщиной, уже попытавшейся однажды увести у нее Андрэа. Видеть ее рядом с Андрэа обнажало ее худшие черты: безумную ревность и неспособность к компромиссам. И все же Лаура очень сильно любила мужа и готова была терпеть даже присутствие Вероники, если таковой была цена за его выздоровление. Затем она бы снова его забрала, ей уже удалось это однажды, а теперь это не представляло никакого труда: Андрэа боготворил свою дочь, и именно малышка стала бы ее главным орудием. Улыбнувшись этой мысли, Лаура произнесла изменившимся голосом:

- Вы правы, одна я не справлюсь. Давайте договоримся. Оставьте мне на случай необходимости Ваши координаты.–

Вероника была ошеломлена такой резкой переменой, но при данных обстоятельствах фальшивый мир был лучше открытой войны. Она оставила женщине свой телефон, пообещав подменить ее через пару часов.

Выйдя из больницы, Вероника оглянулась в поисках скамейки. У нее не было никакого желания возвращаться в отель. Ее мысли были далеко, в воспоминаниях о прошлом, которое неожиданно дало о себе знать, вставая между ней, Андрэа и их семьями. Какой смысл был во всем этом? Почему именно сейчас, когда у них только начали зарастать старые раны, когда они едва приспособились жить друг без друга, обустроив свое размеренное, спокойное существование? Они не были целиком счастливы с их супругами, но разве в мире много счастливых семей? У Андрэа, к тому же, была маленькая дочь, которую он обожал и в которой, возможно, сумел найти недостающую любовь. Вероника, в очередной раз за эти дни, погрузилась в воспоминания.

 

***

 

После отъезда Андрэа потянулись нескончаемые серые дни. Вероника заперлась в доме в состоянии полной апатии ко всем и ко всему. Она почти не ела и не спала, проводя дни и ночи ничком на кровати и не переставая плакать. Вероника закрылась в своей боли, окружив себя невидимой стеной отчуждения. Единственным, что выводило ее из этого состояния, были его телефонные звонки. Андрэа звонил ежедневно, с завидным постоянством, и смысл ее дней свелся к ожиданию. Она, как безумная, бежала к телефону, в нетерпении услышать его голос. Ей казалось, что он снова был с ней, и что все было, как прежде, но это была лишь горькая иллюзия, потому что после его прощания счастье уступало место еще большему отчаянию. Однажды Андрэа спросил ее, не предпочитала ли она, чтобы он оставил ее в покое. Учитывая обстоятельства, это было бы благоразумно, но сердце отказывалось оборвать последнюю связывающую их нить. Веронику терроризировала мысль никогда больше не услышать его голос, она еще нуждалась в нем, в его словах, не желая понимать, что таким образом только продливает свою агонию.

Маленькая кошка стала ее единственным утешением. Как будто ощущая страдания молодой хозяйки, Люси проводила с ней дни и ночи, ласково мурлыча у нее под боком. Вероника не могла оттолкнуть это милое, беззащитное существо, и именно тогда родилась их сильная, особенная привязанность. Кошка представляла для нее единственный реальный мостик между ней и ее любовью.

Отношения с Лизой стали странными. Поначалу подруга не задавала никаких вопросов, и Вероника была ей благодарна за это, но с каждым звонком Андрэа Лиза все больше и больше раздражалась. После очередного кризиса Вероники женщина взорвалась:

- Я больше не могу видеть тебя в подобном состоянии! Ты кажешься собственной тенью. Ты не думаешь, что пора прекратить эти мученья? -

- Что ты имеешь ввиду? – Вероника не ожидала такой ярости.

- Довольно этих звонков! Ты разве не понимаешь, что таешь, как свеча? Он высасывает из тебя жизнь каплю за каплей! Брось о нем думать, он не заслуживает твоих слез! –

- Да что ты знаешь о нем и о том, чего я хочу? Скажи правду, он тебе никогда не нравился, с самого начала!  Теперь можешь радоваться, он уехал! –

- Конечно, я не была от него в восторге, не знаю, почему. Интуиция, наверное, но, как видишь, я была права. Он поразвлекся и до свидания! –

Вероника изменилась в лице:

- Как же ты ошибаешься. Ты совсем ничего не поняла. Ладно он, ты не могла быть объективной, но я! Мы знакомы с тобой целую вечность, а ты так и не поняла меня до конца. Ты даже представить себе не можешь, какую боль причиняют мне твои слова. Поверь мне, никто еще не был со мной таким искренним, и мне не в чем его обвинять. Наоборот, я должна быть ему благодарной за то, что он дал мне возможность узнать настоящее чувство. Он, к сожалению, был связан с другой задолго до нашего знакомства и именно из-за его порядочности не сумел освободиться от этих уз. Андрэа обо всем мне рассказал, и мы вместе решили идти до конца, и я совершенно ни о чем не жалею; я снова бы так поступила, и без малейшего сомнения. Да, теперь я страдаю, потому что ни с одним мужчиной я не испытала такого, но я никому не позволю, даже тебе, вымазать грязью нашу любовь, это светлое и искреннее чувство, каких мало. Знаешь, как я себя чувствую? Как если бы у меня отняли часть меня самой, и никогда мне ее не отдадут, но повторяю, имей я одну единственную возможность вернуться в прошлое, я все повторю снова, потому что такая любовь дается один раз в жизни, она входит в тебя, добираясь до каждой твоей клеточки, проникая тебе в кровь до последней капли, она становится твоим дыханием, она сжигает тебя, да, но озаряет всю твою жизнь! – Глаза Вероники высохли от слез и блестели, как звезды в ночном небе, голова была гордо поднята, и во всем ее облике читался вызов: она готова была защищать свою любовь перед всем миром, и Лиза, пораженная, подумала, что она действительно ничего не поняла.

- Прости меня, - робко прошептала она. – Ты права, я поторопилась его осудить. Мне и в голову не пришло, что за такой короткий срок могло родиться такое великое чувство. Мне очень жаль, что все закончилось. -

- Я тоже поняла только сейчас, что время ничего не значит, иногда бывает достаточно двух месяцев, ты чувствуешь это сердцем и не можешь ошибиться, а иногда годы и годы знакомства ни к чему не приводят. Мне тоже очень жаль, и поэтому я не могу с ним порвать, потому что и он страдает так же, как я, а, может быть, еще сильнее. Я, по крайней мере, не выхожу замуж за нелюбимого. Он сделал свой выбор, и я согласилась с этим, скрепя сердце, но я не могу ни в чем его обвинять, ни упрекать за то, что он поломал мне жизнь. Я люблю его и всегда буду любить, и ты вольна мне не верить, но я желаю ему счастья, потому что любить означает прежде всего желать счастья любимому человеку, иначе это уже не любовь, а только наш эгоизм. –

Лиза выслушая стоя этот монолог, пораженная словами подруги. Что можно было сказать в ответ на признание обнаженной души? Она молча приблизилась к Веронике и обняла ее.

- Прости меня, если можешь. Что бы я отдала, чтобы прекратить твои страдания, но никто не в силах тебе помочь. Ты стала мудрой и должна позволить жизни идти своим чередом. –

- Именно так, - улыбнулась Вероника. – Я решила улететь первым же рейсом. Я больше не могу здесь оставаться. Слишком многое напоминает о нем. Единственная, кто не причиняет мне боли, это Люси. Я заберу ее с собой. –

Два дня спустя Вероника возвращалась в Геную. Пересекая малайскую столицу по дороге в аэропорт, она заметила, что все самые красивые, самые интересные места были связаны с Андрэа – там они гуляли, там ужинали, там танцевали, там полюбили и расстались – и теперь для нее начиналась новая жизнь, так резко изменившаяся за каких-то два месяца.

 

***

 

Вероника взглянула на часы: она совсем не заметила, что было уже начало третьего, и ей нужно было позвонить Дарио, он, вероятно, с нетерпением ожидал обещанного звонка. Она была очень привязана к мужу, ласковому и заботливому, готовому поддержать и утешить в трудную минуту, но в данной ситуации нельзя было рассчитывать на его понимание. Она вздохнула и вытащила из сумки мобильный телефон.

- Привет, это я, - произнесла она с нежностью.

- Любимая! – воскликнул Дарио, и Вероника вообразила его радостную улыбку. – Что нового? Когда ты возвращаешься? –

- Послушай, к сожалению, дела идут не очень хорошо. Человек, о котором я тебе говорила, перенес тяжелую операцию, и врачи пока не поставили диагноз. Повреждение позвоночника может повлиять на его моторные способности, но об этом будет известно только через неделю. –

- Мне очень жаль, но когда ты вернешься? Ты не рассчитываешь остаться там до диагноза? – в голосе Дарио зазвучало беспокойство, и Вероника замялась:

- Я бы с удовольствием вернулась хоть сегодня, но боюсь, что это невозможно. Он нуждается в круглосуточном дежурстве, а его жена одна не справляется. Ей нужно думать еще и о маленькой дочери. Я не могу бросить их в такую минуту. –

- Это очень благородно с твоей стороны, Вероника, но кто все-таки эти люди, и почему они требуют от тебя подобных жертв? Почему ты никогда не говорила о них, если они так для тебя важны? –

- Потому что они принадлежат к прошлому. Нелепое недоразумение отдалило нас, но теперь не подходящий момент для старых обид.. Ты постоянно занят на фирме и даже не заметишь, как пролетит эта неделя. Да и потом, - решила пошутить она, - мы никогда не расставались со дня свадьбы. –

- Потому что в этом не было необходимости. Я так и не понял, в чем здесь дело, но не хочу настаивать, ты всегда была упрямой... Но я должен быть в курсе дел, а по возвращению домой я жду от тебя подробных объяснений. – Дарио казался почти рассерженным, и Вероника не узнавала его, впервые слыша подобные нотки в его голосе.

- Не волнуйся, я все тебе расскажу. И не сердись на твою царицу, - проворковала она в трубку.

Ее ласковый, извиняющийся тон подействовал на Дарио мгновенно.

- Как я могу на тебя сердиться? Просто мне тебя ужасно не хватает. Возвращайся скорее, любимая. –

Вероника получила временную отсрочку. В течение недели Дарио не будет задавать вопросов, а об остальном она подумает позже. На подходе к палате Андрэа, она увидела выходящую оттуда Лауру, нервно теребящую скомканный платок. С распухшими глазами и осунувшимся лицом она выглядела ужасно. Окидывая Веронику пристальным взглядом, женщина язвительно усмехнулась:

- Вижу, что Вы отдохнули. На Вашем месте я тоже бы особо не беспокоилась. –

- Идите домой, поешьте и полежите немного. Я посижу с Андрэа. – сдержалась Вероника, не желая тратить силы на пустые ссоры.

- Хорошо, - неожиданно согласилась Лаура. – Я вернусь к семи и отпущу Вас, а потом ночью... – замялась она.

Вероника поняла, о чем женщина из гордости не могла ее попросить.

- Останусь я на ночь. Я сменю Вас в десять. –

Лаура кивнула в знак согласия и медленно пошла по коридору. Вероника вошла в палату и присела на стоящий у изголовья стул. Андрэа лежал с закрытыми глазами, наверное, спал. Она тихонько придвинулась к нему поближе, опасаясь его разбудить – по крайней мере, во сне он не чувствовал боли. На лице мужчины виднелись следы усталости, он казался бледным и похудевшим, и Вероника, во внезапном порыве, нежно поцеловала его руку. Андрэа резко открыл глаза и радостно улыбнулся.

- Ты вернулась? –

- Прости, я не хотела тебя разбудить. –

- А я не спал, думал с закрытыми глазами. Лаура ушла? –

- Да, она вернется к семи, а потом я останусь с тобой на ночь. Если ты не спал, почему сразу не открыл глаза? –

- Я думал, это Лаура. Я сделал вид, что уснул после укола, чтобы она немного успокоилась. Она была здесь, когда начались боли, и у меня вырвалось несколько неосторожных стонов. Она совсем расстроилась. Но когда я услышал прикосновение губ, я сразу понял, что это ты. –

- Какой врунишка, - ласково покачала головой Вероника. – Укол подействовал, или тебе до сих пор больно? –

- Теперь мне лучше, - ответил Андрэа. – И потом, когда ты рядом, мне не на что жаловаться. –

- Не скрывай от меня, если тебе плохо, - возразила она. – Со мной ты не должен притворяться. –

- Чем я заслужил твое присутствие? Я принес тебе только страданий, а ты ни разу не упрекнула меня. Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть, знать, что ты рядом. Я готов перенести любую боль, лишь бы ты не уходила. –

- Нет, - покачала головой Вероника. – Это слишком дорогая цена. Я предпочитаю никогда больше тебя не видеть, но знать, что ты здоров и не страдаешь. Так что воспользуйся этими днями, потому что скоро нам придется попрощаться и на этот раз навсегда. Судьба подарила нам еще одну встречу, но финал опять тот же самый: вернуться к нашей прежней жизни. –

- Каждый к своему супругу. Кстати, что ты рассказала своему, чтобы он тебя отпустил? –

- Ничего. Я оставила ему записку на зеркале, написав, что один человек нуждается в моей помощи, и что я все объясню по моему возвращению .-

- Ты удивительная, - усмехнулся Андрэа. – Но что ты ему расскажешь? Ты не умеешь лгать. –

- Об этом я подумаю позже, а ты не волнуйся. Ты должен думать только о твоем выздоровлении, чтобы я могла побыстрее вернуться домой. –

- Ты думаешь, я действительно поправлюсь? Только честно, прошу тебя. –

- Почему бы и нет? Операция прошла удачно, ты и сам это слышал. Возможно, понадобится время, но ты поправишься, я просто уверена. Ты сам должен этому верить. Пообещай мне, что не поддашься унынию. –

- Не знаю как, но я успокаиваюсь, когда ты рядом.. –

Вероника подарила ему уверенную улыбку, из последних сил сдерживая тревогу. Ей стоило нечеловеческих усилий скрывать от мужчины свое подлинное беспокойство. Она отгоняла от себя мысли о худшем, не позволяя себе даже на миг представить его инвалидом.

- Ты сказала, что останешься на ночь? Наконец-то у нас будет время поговорить. –

- Время, - повторила задумчиво Вероника. – Время всегда было нашим врагом, нам не хватало его с самой первой встречи. Очевидно, в этом тоже была наша судьба, и сейчас все повторяется. Ты еще слаб после операции, а сон восстанавливает силы. Я не могу подвергать риску твое выздоровление из-за ненужных разговоров. –

- Ненужных? Тогда почему все эти годы мы продолжали украдкой перезваниваться, воруя время у наших семей? И сейчас, когда у нас появилась возможность, ты хочешь от нее отказаться? –

- Неправда, я дала бы все что угодно за этот разговор, но твое здоровье гораздо важнее. Мы найдем другой способ, когды ты выйдешь из больницы. –

- Не строй иллюзий, ты и сама знаешь, что это наш единственный шанс, теперь или никогда. Я хочу знать о тебе все, хочу сказать тебе то, чего никогда не говорил! Наступил момент освободиться от всего, что мы держим в себе все эти годы! –

- Ты думаешь, нам надо бередить старые раны? –

- Не криви душой, малыш, ни ты, ни я ничего не забыли. Мы помним все в мельчайших деталях, как будто это было вчера, потому что мы тысячу раз мысленно возвращались туда, но только теперь мы можем сделать это вместе. –

- Я знаю, но не хочу, чтобы ты разволновался и чтобы тебе стало хуже. Я бы себя никогда не простила. –

- Хочешь знать правду? Твое присутствие – лучшее лекарство для меня, а за остальное не беспокойся. Я давно научился думать о нас без слез, как если бы часть меня оторвалась и продолжает жить своей жизнью. –

- Я чувствую то же самое. Надо признать, что ты меня почти убедил. А сейчас постарайся уснуть. –

Когда пожилая медсестра принесла ужин, Веронике пришлось кормить его с ложечки, и в первый раз в ней зашевелился червь сомнения: а что, если он действительно не встанет? Как сложится ее жизнь, зная, что он проведет свою в инвалидном кресле? Она стряхнула с себя эту мысль, запрещая себе думать об этом. Вероника улыбнулась мужчине, поднося к его рту очередную ложку супа.

- Ты должен все съесть. Не капризничай, как избалованный ребенок. –

Андрэа засмеялся, и такими их застала Лаура, вошедшая в палату.

- Теперь Вы можете идти. Покормлю я своего мужа, - заторопилась она. – Как ты себя чувствуешь? Ты поспал?-

- Немного, меня только что разбудили к ужину. Как Джулия? –

- Капризничает, скучает без тебя, но в остальном все нормально. –

- Извините, - прервала их Вероника, видя, что жена Андрэа не обращает на нее внимания. – Я пойду, вернусь к десяти. –

Лаура раздраженно кивнула: - Мы ведь уже договорились. –

Вероника сразу же направилась в отель, заходя по пути в бар за бутербродом. Добравшись до своего номера, она ощутила всю усталость прошедшего дня. До этого, в больнице, у нее не было ни времени, ни возможности позволить себе ни малейшей слабости. Женщина завела будильник и, едва коснувшись подушки, погрузилась в глубокий сон. Проснувшись, Вероника приняла прохладный душ, забросила в себя бутерброд и отправилась в больницу.

Андрэа спал, Лаура казалась несколько успокоившейся. Она сообщила Веронике, что после ужина медсестра сделала ему другой укол.

- Я приду завтра, часам к восьми утра. Я взяла пару дней отпуска. –

- После обеда я могу Вас сменить на пару часов, если решите побыть с ребенком, а вечером сделаем, как сегодня. –

- Хорошо. Я думаю, что лучше сказать дочери правду. Сначала пропадает отец, затем мать исчезает на целый день. Может, приведу ее с собой, если Андрэа будет не очень плохо. –

Лаура закрыла за собой дверь, и Вероника осталась сидеть в темноте, при тусклом свете маленькой прикроватной лампочки. Ей пока не хотелось спать, но, если Андрэа не проснется, она тоже сможет прилечь и немного отдохнуть.

- Спи, - прошептала она с нежностью. – Говорят, что сон все лечит, а я буду здесь с тобой. Как ты красив, Андрэа! Я никогда тебе этого не говорила... У тебя необычная красота, возможно, она не всем нравится, но ты запал мне в душу с первого момента нашей встречи. С моей стороны было очень глупо так разозлиться, но благодаря этому мы познакомились. Ты был прав сегодня, нам многое нужно сказать друг другу, у нас ведь никогда не было ни времени, ни возможности это сделать. Я никому не рассказывала о тебе, даже своим подругам. Люди не смогли бы понять наши чувства, как не поняла Лиза, а я считала ее своей лучшей подругой. С тех пор я затаила в себе нашу любовь, доверяясь только Люси, маленькой кошке, которую ты спас в Чайна Таун. Она никогда бы не смогла упрекнуть нас за наши поступки, потому что была единственной, кроме меня, которая узнала твое настоящее «я». Подумать только, Лиза приняла тебя за одного из тех бессовестных донжуанов, которые играют с чувствами других, и я так и не смогла ее простить. Наша дружба дала трещину после того дня, и я не захотела ничего восстанавливать. Мы больше ни разу не видились. Она до сих пор путешествует по миру, следуя за мужем, и присылает мне открытки к праздникам, и, в общем счете, меня это вполне устраивает. –

Андрэа продолжал спокойно спать, и Вероника накрыла его руку своей, мягкой и горячей, приготавливаясь провести ночь у изголовья мужчины, которого так и не перестала любить.

- Ты сильный, справишься, - прошептала она еле слышно. –Врачи говорят, что ты быстро восстанавливаешь силы. Я готова никогда больше тебя не видеть и не слышать, лишь бы ты полностью выздоровел. Я так странно себя чувствую: с одной стороны, я неимоверно счастлива снова видеть тебя, с другой – предпочла бы, чтобы никогда не было этой проклятой аварии. Ты помнишь, однажды я написала тебе, что достаточно было меня позвать, и я примчалась бы на твой зов, где бы ни находилась. И вот я здесь... –

- Я хорошо помню это письмо, - неожиданно произнес Андрэа, открывая глаза. – Как если бы оно было передо мной:

«Здравствуй, любимый!

Я не знаю, с чего начать. Прости, если это письмо покажется тебе путанным, но мне так много нужно тебе сказать, все то, что не сумела сказать раньше и вряд ли сумею в будущем. Я не хочу причинять тебе боль этими строками, желаю только, чтобы ты знал правду о моих чувствах, потому что они принадлежат тебе. Не пугайся, жизнь продолжается, и я не намереваюсь плакать, ни заставлять плакать тебя, как не собираюсь сожалеть о случившемся. Видишь ли, большинство людей проводит жизнь в поисках любви, той большой настоящей любви, о которой многие мечтают, но которую так нелегко найти, и еще труднее, практически невозможно, удержать. Я нашла ее, я держала ее в руках, но, увы, она вырвалась от меня, как рожденная свободной птица улетает из открытой клетки. И все же я несказанно благодарна судьбе за то, что она позволила мне узнать такую любовь, пусть ненадолго, так ненадолго, что она уже не кажется реальной. Все было похоже на чудесный сон, от которого я никогда не хотела бы проснуться. К сожалению, все было решено без меня, все уже было написано в небесной летописи. Я не упрекаю тебя и никогда не смогу, в моей душе нет ненависти и обиды, но только огромное сожаление, что все уже закончилось, а я еще жажду тебя, твои глаза, твои руки, твой голос. Я не успела открыть тебя до конца, я догадывалась о тебе, пока ты спал, а я смотрела – ты казался таким нежным и беззащитным; я догадывалась о тебе, когда ты работал, а я представляла твое выражение лица; я догадывалась о тебе, когда будила по утру с обжигающим кофе в руках; и полюбила тебя таким, каким ты был, принимая в тебе каждую мелочь. Я научилась любить музыку, которую ты любил, я научилась ненавидеть вещи, которые ты ненавидел, и это не было жертвой с моей стороны, а лишь огромным счастьем суметь разделить это с тобой. Я помню каждое мгновенье нашей короткой совместной жизни. Наверное, я полюбила тебя в тот самый момент, когда увидела. Никогда до этого я не испытывала того, что испытала с тобой, и это не повторится. Наши отношения с их страстью и интенсивностью стали уникальными для меня, и воспоминание об этих днях никогда не изгладятся из моей памяти. Я вынуждена смириться с новой жизнью без тебя, но ты останешься со мной, в далеком уголке моего сердца, укрытый от любопытных взглядов, никто и никогда не узнает о нас. Наша любовь принадлежит только нам.

После твоего отъезда мир остановился, и лишь боль и отчаяние жили во мне. Тогда я еще не научилась жить воспоминаниями и проводила дни в слезах, даже не пытаясь сдержаться. Тебе тоже было нелегко, я знаю. Ты позвонил мне из аэропорта, и твой голос мне все сказал, мы никогда не нуждались в словах – правда? Может быть, я могла тебя вернуть. Ты для этого мне позвонил? Я так хотела надеяться, что этот звонок все изменит, но этого не случилось. Мы оба ошиблись. Нам нужно было бороться за нашу любовь, а мы были так напуганы, так полны сомнений. Ты говорил, что нельзя было сравнивать восемь лет и два месяца, и как я могла убедить тебя в обратном? А если ты был прав, и мы ошибались в наших чувствах? И потом твое чувство долга по отношению к кому-то, кто помог и поддержал тебя в трудные минуты... Ты всегда был самым порядочным и обязательным человеком в мире. Или же ты побоялся сгореть в наших чувствах?

Ты не хотел меня оставлять, так ведь? Ты звонил каждый день в надежде услышать мой голос, отчаянно нуждаясь во мне, и, возможно, больше всего на свете желал, чтобы я тебя остановила, чтобы настояла на твоем возвращении, но я ничего не сказала – заложенные тобой сомнения сделали свое дело. Если бы ты бросил свою невесту и вернулся ко мне, не найдя со мной счастья, я бы никогда не простила себе – твое счастье было превыше всего – и я оставила выбор за тобой. Ваша свадьба состоялась через два дня после моего дня рождения, который мы должны были праздновать вместе. Почему я тебя не удержала? Почему? Сколько раз я задавала себе этот вопрос, не находя ответа, но теперь это уже неважно.

Ты продолжил звонить мне и после свадебного путешествия. Я с нетерпением ожидала твой голос, дрожа от волнения, когда ты произносил свое неповторимое «алло», и замирала от боли, услышав твое «до свидания». Каждый звонок вызывал очередную маленькую смерть моего сердца, воскрешая во мне все дни, минуты и секунды, проведенные с тобой. Как это ни парадоксально, но я так и не смогла попросить тебя прекратить эти звонки – я ждала их, чтобы на несколько коротких минут снова почувствовать себя счастливой. Однажды ты спросил, ненавижу ли я тебя. Как я могла? Во мне не было ненависти. Ты подарил мне лучшие моменты моей жизни, ты был искренен со мной до конца. Возможно, было бы лучше, если бы ты меня обманул, по крайней мере, я смогла бы тебя забыть, потому что не сумела бы любить непорядочного человека. Да, я продолжала тебя любить и после нашего расставания, даже когда потеряла надежду снова увидеть тебя, обнять, заглянуть в твои глаза. Помнишь, ты сказал, что я забуду тебя, а я ответила, что это навсегда. Ты не поверил мне, но это случилось. Я знаю, ты – мужчина моей жизни, единственный, с кем я могла быть по-настоящему счастлива, но ты принадлежишь другой, и слишком поздно что-либо менять, ты никогда этого не сделаешь. Мне только хотелось бы, чтобы ты был спокоен и счастлив с ней, твоей женой, если сможешь. Ты так опасался заставить страдать свою невесту, а теперь мы страдаем втроем, я, ты и она; она тоже не может быть полностью счастлива, сознавая, что ее муж любил другую женщину. Я знаю, ты думаешь обо мне, как я думаю о тебе, и так будет всегда, любимый. Не отчаивайся, ты останешься навек в моем сердце. Иди вперед без сожалений и знай, что в случае нужды я примчусь на твой зов, где бы я ни была. Всего тебе наилучшего, и не беспокойся обо мне. Я сильная, это твои слова, любимый.» Голос мужчины прервался, и в палате воцарилась тишина.

Вероника была потрясена: прочитать ее письмо, как поэму – такого она действительно не ожидала. Она молча сидела, не шелохнувшись, и только горячая слеза выдала ее волнение.

- Когда я прочитал его в первый раз, - прервал молчание Андрэа, - на меня обрушился мир, я задыхался от отчаяния. Только тогда, наверное, я окончательно осознал всю глубину твоих чувств и твоей жертвы. Я понял, что не только мне было тяжело. Знаешь, в эгоистической попытке не чувствовать себя виноватым я утешался мыслью, что ты была такой юной, красивой и жизнерадостной, что без труда нашла бы мне замену. С другой стороны, я надеялся, что и для тебя это было чем-то великим и незаменимым. В твоем письме я не нашел ни слова упрека, но лишь бесконечную любовь, которую я не заслуживал. Я перечитал его столько раз, что, в конце концов, выучил его наизусть, и со временем даже научился находить в нем некоторое утешение в трудные минуты. Мне очень помогало знать, что существует в мире человек, который меня так любит, несмотря ни на что, и что мне очень повезло встретить такую женщину, как ты. Я не ошибался, ты единственная на свете. Как я мог не понять? –

- Хватит, прошу тебя, - взмолилась Вероника. – Мы только мучаем себя. Мы не можем позволить себе подобные воспоминания. И потом ты волнуешься, а врачи рекомендовали только положительные эмоции. –

- А что в этом плохого? Глядя на тебя, я переживаю заново все наше прошлое, и мое сердце бьется в прежнем ритме, как много лет назад. Я чувствую себя помолодевшим. –

- Я сделала огромную ошибку, - сказала Вероника серьезным тоном. – Не надо было мне приезжать. Нужно было подождать денек, а потом позвонить в больницу вместо того, чтобы мчаться сюда первым же поездом. –

- Да что ты говоришь? Отказаться от такой возможности встретиться? –

- А ради чего? Эти дни я только и делаю, что думаю о тебе, о нас и о том лете в Куала Лумпуре. Я даже забыла о муже! А твоя жена? Ты не видишь, в каком она состоянии, в том числе и из-за меня? Эта встреча сыграла с нами злую шутку. Время никогда не было на нашей стороне, к чему тешить себя иллюзиями, что теперь сложится по-другому? –

- Но ты тоже мечтала об этой встрече. Воспользуемся же ею, а потом вернемся к нашей прежней жизни. Не думаю, что она может ухудшиться. –

- Еще как может! Одно дело встретиться, как мы хотели, чтобы посмотреть друг на друга, непринужденно поболтать и вернуться по домам, и совсем другое – заниматься этим психоанализом. –

- И все же я чувствую, что ты желаешь этого так же, как и я, но, возможно, ты всегда была сильнее. Почему ты не скажешь мне правду? –

- Правду? Что именно ты хочешь услышать? Что я люблю тебя, что никогда не переставала тебя любить, что ты моя единственная настоящая любовь? – ответила с горечью Вероника. – Ты и так это знаешь, и всегда знал. Ты не захотел верить в нашу любовь, а теперь ведешь подобные разговоры! Тогда и ты ответь мне на один вопрос, я тоже имею право знать. Почему ты женился? –

Андрэа посмотрел на нее и тут же отвел взгляд.

- Не знаю,- ответил он глухо.

- Ты не знаешь? И я не знаю, но могу себе представить. Ты испугался. Не захотел рисковать, так ведь? –

- У нас было так мало времени. Может, к этому времени мы бы уже развелись. –

- А может, сходили бы с ума от счастья всем на зависть. –

- Кто знает? А я надеялся, что ты меня возненавидишь. Возможно, ты смогла бы забыть. –

- Какой же ты глупый! Ненависть - это обратная сторона не любви, а, скорее, эгоизма. Если ты по-настоящему любишь, ты не можешь ненавидеть любимого за то, что он тебя бросил. Любить означает желать ему счастья, даже не с тобой, означает прощать причиняемую тебе боль. Любовь не выбирает обстоятельств, она существует вопреки смыслу и принимает все в любимом человеке, в том числе и его решения. Моя раздавленная гордость могла бы тебя ненавидеть, но не мое сердце. –

- Как ты красива сейчас! – прошептал неожиданно Андрэа. – Мне безумно хочется обнять тебя, прижать к себе!-

- Даже не думай в твоем-то положении, - пошутила Вероника. – Боже мой, как поздно! Хочешь, чтобы тебе сделали другой укол? –

- Не хочу пичкать себя всякой гадостью. Ложись и ты, создадим иллюзию, что мы снова вместе. Ты не поцелуешь меня перед сном? –

Вероника наклонилась над его щекой, но Андрэа покачал головой.

- Не так, прошу тебя. –

Женщина замялась, опасаясь перейти через невидимый барьер, установившийся между ними. Она желала этот поцелуй в той же мере, что и он, но сдерживалась при мысли, что это стало бы очередной ошибкой. Губы мужчины были так близко, Вероника ощущала его дыхание, читала желание в его зеленых глазах и осознавала, что только его неподвижность препятствует их сближению.

- Что с тобой? Боишься изменить мужу? – обрушился на нее язвительный вопрос.

Вероника вздрогнула: а если он был прав? Ее пугала слово «измена». Она ни разу не нарушила своего обещания в верности Дарио, или же ее присутствие в больнице уже само по себе означало измену?

- Я знаю, о чем ты думаешь, - снова заговорил Андрэа. – Ты вправду веришь, что, отказав мне в поцелуе, сдержишь данное мужу обещание? –

- Я никогда ему не изменяла, - ответила тихо Вероника. – В мою клятву входили уважение и верность, и я ни разу не дала ему повода сомневаться во мне. –

- А как же любовь? Ты ведь желала видеть на его месте другого мужчину? –

- Брак это не только любовь, и я его по-своему люблю. Он всегда по-царски со мной обращался, почему я должна отплатить ему подобным образом? –

- Зачем ты вышла за него замуж? –

- А ты? Зачем женился ты?! Я долго ждала, что ты передумаешь, но этого не случилось. Я тоже хотела иметь семью, кого-то, кто меня любит. Я выбрала замечательного человека, которым очень дорожу, и который от меня без ума. Да, я хотела бы, чтобы на его месте был ты... Он с самого начала повел себя, как истинный джентльмен, терпел мои капризы, смены настроения, он помог мне по-новому взглянуть на жизнь. –

- Знаешь, я осознал одну вещь: нельзя жениться из благодарности. – сказал Андрэа и хитро улыбнулся – Значит, никаких поцелуев? –

- Никаких, - подтвердила Вероника. Поцеловать его было самой простой и в то же время самой сложной вещью на свете. Встретиться после стольких лет и предаться воспоминаниям, говоря о своих чувствах, было вполне законным, поцеловать друг друга означало переступить порог между прошлым и настоящим, вторгаясь в их нынешнюю жизнь и в их семьи.

Рано утром зашел Бертини, как обычно, в хорошем настроении. - Вижу, что мы поправляемся. После завтрака сделаем Вам рентген, а там и решим, когда отпустить Вас домой. –

Вероника ушла, оставив с Андрэа пришедшую Лауру и пообещав заглянуть, когда будут готовы результаты анализов.

Хирург встретил ее после обеда, радостно улыбаясь:

- Заходите, у меня отличные новости! Я как раз изучал снимки и могу заключить, что выздоровление должно пройти без осложнений! –

- Вы хотите сказать, что он сможет ходить!? – из глаз Вероники брызнули слезы радости. Бертини смотрел на нее, как очарованный: она не пролила ни слезинки в часы отчаяния, а теперь не могла сдержать своих эмоций. В который раз он с любопытством подумал, кем была эта женщина, такая сильная и такая хрупкая, убежденный, что без нее Моретти наверняка погрузился бы в тяжелую депрессию.

- У меня нет никаких оснований в этом сомневаться, - уверил ее хирург. – В любом случае, подождем еще парочку дней, а затем поднимем его. Если желаете, проинформируйте его сами об этом. –

Вероника почти бежала по длинному, нескончаемому коридору. Распахнув дверь в палату, она резко остановилась: рядом с кроватью стояла маленькая девочка и своими крохотными ручонками обнимала мужчину за шею, что-то нашептывая ему на ухо. Услышав шум, малышка обернулась и с любопытством уставилась на Веронику. Она была очень мила: каштановые кудри, небольшой, четко очерченный рот, удивительные зеленые глаза. Во всех ее движениях прослеживалась едва уловимая грация Андрэа.

Вероника сжалась от старой боли. Встретить его дочь оказалось гораздо болезненней, чем познакомиться с его женой. Ребенок, как никто и ничто другое, являлся символом нынешней жизни мужчины, в которой Веронике не было места. Женщина неожиданно почувствовала себя лишней, но не могла уйти, не сообщив прежде хорошую новость.

- Мама, кто эта синьора? – спросила с любопытством девочка, поворачиваясь к матери.

- Знакомая твоего отца. Она пришла его навестить. - ответила с легким смущением Лаура.

- А почему я ее никогда не видела? –

- Она живет далеко отсюда и всегда очень занята. Сейчас она приехала специально, потому что твой папа заболел. –

- Как тебя зовут? – приблизилась малышка к Веронике. – Меня – Джулия. Тебе нравится мое имя? Оно красивое. Ты можешь сходить со мной в парк, пока мама здесь? Наша соседка не водит меня, а мне там очень нравится. Там много деревьев, и поют птички. Тебе нравятся птички? –

- Джулия, не утомляй синьору своей болтовней, - вмешалась ее мать. – У нее другие дела, и она не может пойти с тобой в парк. Мы сходим туда попозже. –

- Хорошо, мама, - вздохнула малышка. – Мы пойдем в парк, когда выздоровеет папа? –

- Да, котенок, - подтвердила Вероника. – Через несколько дней вы сможете пойти туда все вместе. –

Во время их разговора Андрэа не сказал ни слова, но в его взгляде сквозила бесконечная любовь к дочери. Вероника снова почувствовала подступивший к горлу ком. Она могла быть нашей дочерью.

- Я встретила по дороге д-ра Бертини. – Женщина уловила напряжение в глазах Андрэа и ободряюще улыбнулась. – Он сказал, что в физическом отношении нет никаких проблем, и что ты вернешься к нормальной жизни. Через два дня тебе снимут бинты, и ты сможешь встать. –

Все трое радостно засмеялись.

- Мама, что сказала Вероника? Что мы можем пойти домой? – спросила Джулия, дергая мать за руку. – Мне не нравится это место, оно грустное, и я не могу здесь играть. –

- Отведи ее домой, Лаура, - сказал Андрэа. – Она, должно быть, проголодалась. Ты слышала? Все складывается хорошо, отдохни и ты немного. –

- Пока, папочка. Постарайся вернуться побыстрее домой. Я так скучаю! – Джулия поцеловала отца и выбежала из палаты в сопровождении матери.

Вероника подошла к окну, поворачиваясь спиной к Андрэа. Теперь, после ухода ребенка, она больше не в силах была сдерживать слезы. Воспоминания о болезненном прошлом снова нахлынули на нее, причиняя ей прежнюю боль.

- Что с тобой? – спросил Андрэа. – Тебя поразила встреча с Джулией? –

- Дело не в этом, - ответила Вероника, не поворачиваясь. – У тебя чудесная дочь. Красивая, смышленная и очень похожая на тебя. –

- Ты не рада, что познакомилась с ней? –

- По-твоему, я должна быть счастлива, глядя на твою дочь? Вашу с Лаурой дочь? –

- Не говори так, прошу тебя. Она самое дорогое, что у меня есть. Я даже не знаю, как бы я жил без нее. Благодаря ей мы стали настоящей семьей. –

- Вот именно, настоящей семьей, - с горечью повторила Вероника, медленно поворачиваясь.

- Ты плачешь? – удивленно заметил Андрэа. – Кажется, что ты ревнуешь к ней, не к Лауре, а к моей дочке. Но она всего лишь ребенок! –

- Ты и впрямь не понимаешь? – воскликнула Вероника. – Она могла быть нашей дочерью! –

Женщина приблизилась и села на стул, в ее взгляде сквозила пустота. Андрэа видел ее такой только в день их расставания, когда они оба были удручены предстоящей разлукой.

- Ты что-то скрываешь от меня? – спросил он озабоченно.

- С чего ты взял? – ответила она, но ее глаза утверждали обратное.

- Ты так и не научилась лгать. Почему ты отказываешься сказать, что с тобой происходит? –

- Ответь мне на один вопрос, - резко сказала она. – Если бы я тогда забеременела, для тебя бы что-нибудь изменилось? –

- Зачем сейчас об этом говорить? Ты знаешь, что мы были очень осторожны, вряд ли это могло случиться. –

- И все-таки, - настаивала Вероника. – Как бы ты поступил в подобной ситуации? Ты все равно вернулся бы к своей невесте? -

Андрэа не мог понять, к чему она клонила, но чувствовал повисшее в воздухе напряжение.

- Я не знаю, - медленно произнес он, глядя ей в глаза. – Нужно оказаться в такой ситуации, чтобы ответить, но не думаю, что я смог бы оставить тебя с ребенком. Но этого не случилось, прекратим этот разговор. –

- Да, да, конечно, - кивнула она, но что-то в ее взгляде навело его на ужасную догадку. Этого не может быть. Он, наверняка, ошибается, но все говорило об обратном: реакция Вероники на встречу с Джулией, ее странные слова, неожиданные слезы, потухший взгляд. Она могла быть нашей дочерью, звучал в его голове голос женщины.

- Подожди, я отказываюсь понимать. Я чего-то не знаю? –

- Нет, прости, я просто слишком разволновалась. На самом деле, мне бы очень хотелось иметь такую дочь, милую и нежную. Ты прав, это бесполезный разговор. –

- Оставь это и обьясни мне, в чем дело. Я чувствую, что ты скрываешь от меня правду. –

- Ну что ты, Андрэа, ты же знаешь, я не умею лгать. –

- Вот именно, и сейчас ты все выдумываешь. Я не оставлю тебя в покое, пока ты мне всего не расскажешь. –

- С тех пор утекло много воды, и не имеет смысла к этому возвращаться. Забудь об этом. –

- Ты сказала: она могла быть нашей дочерью. Что это значит? Говори же, ради Бога! – мужчина почти кричал.

- Ну, хорошо. Мне очень жаль, что у меня вырвалась эта фраза... Это действительно так: она могла быть нашей дочерью, но ей было бы на три года больше. – Вероника опустила голову, закрывая лицо ладонями.

- Что ты имеешь ввиду? Что ты ждала ребенка? Моего ребенка? – побелел Андрэа.

Вероника лишь молча кивнула.

- Как это произошло? Прошу тебя. –

Женщина приподняла голову, глядя на него посеревшими от боли глазами.

- Я вернулась в Италию через неделю после твоего отъезда и заперлась в доме. Я никого не хотела видеть, твои звонки были моей жизнью, Люси – моей компанией. Честно признаться, я даже не заметила задержки. Дни тянулись похожие друг на друга, и я спохватилась лишь спустя месяц. Я сразу же пошла к врачу, и он подтвердил, что я ждала ребенка, нашего ребенка. Я отказывалась верить, мы всегда были так осторожны, но, очевидно, недостаточно. Я полюбила его, как только узнала о его существовании. Он был частью тебя, которую никто не мог у меня отнять. –

Вероника замолчала, печально взглянув на Андрэа, но и сейчас в ее взгляде не было ни ненависти, ни укора. Мужчина смотрел в ее грустные глаза и поражался, как смогла эта женщина, на первый взгляд такая хрупкая и беззащитная, выдержать эту пытку; оставшись совершенно одна, наедине со своей болью, она не сдалась, не утратила свой душевной теплоты, не возненавидела ни его, ни все, что было с ним связано.

- Что произошло потом? – спросил он ее дрожащим голосом.

- Знаешь, - улыбнулась Вероника. – Это чудесно осознавать, что в тебе родилась новая жизнь. Это ощущение меняет все твое существование, ты чувствуешь себя другой, лучшей, чем прежде. Мужчине не понять, это надо пережить. Я сразу же подумала, что наша любовь не закончилась, что она продолжается во мне. Это было лучшее, что ты мог подарить мне на память. Увы, моя эйфория длилась всего два дня, на ее место пришла депрессия. Отец моего ребенка собирался жениться на другой, и это означало, что мой малыш никогда бы не узнал отцовскую любовь. Господи, как мне было нелегко думать об этом! Я не могла спрятаться от реальности, надеясь, что все образуется – счастливые концы бывают только в сказках, а наша любовь, какой бы она ни казалась сказочной, принадлежала реальному миру. Для меня наступили трудные времена. Перед мной встала неразрешимая дилемма: сказать тебе или нет. Первое могло быть решением всех моих проблем. Достаточно было сообщить тебе о твоем будущем отцовстве, перекладывая всю ответственность на твои плечи, и ты бы вернулся ко мне навсегда. –

- О, Боже, - застонал Андрэа. – Почему ты мне ничего не сказала? –

- Я собиралась. Клянусь, если бы ты остался с ней, я все равно бы сохранила нашего ребенка, потому что аборт был единственной вещью, в невозможности которой я не сомневалась. –

- И все же я ни о чем не узнал. Что заставило тебя передумать? –

- Я была готова дать тебе эту новость и была почти веселой, когда ты позвонил. Но ты сказал, что свадьба состоится через два дня, после чего ты уедешь в свадебное путешествие.. В моих переживаниях я совсем забыла о дате церемонии. Все повторялось во второй раз, мне снова не хватило времени. -

- Ты должна была мне рассказать. –

- И что бы ты сделал? Отказался жениться? Конечно, твоя порядочность не позволила бы тебе оставить на произвол судьбы беременную женщину. Ты бы вернулся ко мне только из-за ребенка? –

- Но речь шла о нашем ребенке! Как ты не понимаешь? Неужели ты думаешь, что я заставил бы тебя сделать аборт, опасаясь скандала? –

- Нет, не думаю, но мне казалось похожим на шантаж заставлять тебя вернуться только из-за ребенка. Ты выбрал другую, а не меня – вот о чем я думала! –

- Ты не справедлива. Я любил тебя, как никакую другую женщину, и ты прекрасно знаешь, почему я женился. Именно из-за моей проклятой порядочности! Но ребенок все менял! Я имел право знать! –

- Какой сейчас смысл об этом говорить? –

- Но как ты смогла все выдержать? Я говорил тебе о моем свадебном путешествии, а ты думала о нашем ребенке. Мы во всем ошиблись, сначала я, потом ты. Если бы я только встретил тебя на пару месяцев раньше, мы и сейчас были бы вместе: ты, я и наш малыш. –

- Возможно, но этого не случилось, и незачем оплакивать прошлое. У тебя чудесная дочь, любящая жена и женщина, так и не сумевшая тебя забыть – ты можешь считать себя счастливым. –

- И после всей боли, которую я тебе причинил, ты еще и утешаешь меня! Какой же я был кретин! Такая женщина встречается раз в жизни, а я упустил тебя, более того, я сам оставил тебя. Воистину Господь наказывает нас, делая нас слепыми. Ты тысячу раз права: я испугался сойти с наезженной колеи, потеряв единственный шанс быть по-настоящему счастливым. Самое ужасное, что я решил за всех, заставляя и тебя расплачиваться за мои ошибки и за мои страхи.-

- Не казни себя, Андрэа. Не так уж и плохи наши жизни. Может быть, мы могли быть счастливее, но у нас нет гарантии, что между нами бы все сработало. –

- Ты говоришь это лишь в утешение. Ты всегда была сильнее меня.. Имей я твою внутреннюю силу, я не разрушил бы нашу жизнь. Ты права, Джулия могла быть нашей дочерью. Не пойми меня привратно, она весь мой мир, но, будь она нашим ребенком, все было бы совсем иначе. –

- Прекрати себя мучить.. Ты предпочел бы провести всю жизнь, не испытав подобных чувств? Я – нет. Я бы все повторила, от начала до конца. –

- Возможно, наша история была слишком прекрасной, чтобы длиться. Ты сможешь закончить свой рассказ? –

- Раз уж начала, доведу его до конца. Возможно, мне будет полезно сбросить с души эту тяжесть. Ты первый, кому я об этом говорю. Узнав о твоей свадьбе, я впала в глубокую депрессию. Я только и думала, что скажу нашему малышу про его отца, но не находила ответа. Я убеждала себя в необходимости взять себя в руки, но не переставала плакать; я заставляла себя думать только о ребенке, но мои мысли упрямо возвращались к тебе. Преодолевая боль, я воображала нас всех вместе, мне снилось, что ты играл с нашим сыном, подбрасывая его к потолку, а он весело смеялся; и я захлебывалась от тоски, просыпаясь одна в моей двуспальной кровати. Вдобавок ко всему меня мучил ужасный токсикоз, из-за постоянной тошноты я почти ничего не могла есть. Потом начались сильные боли. Гинеколог был озабочен моим состоянием, рекомендуя мне как можно больше отдыхать и по возможности не волноваться. Ты вернулся из брачного путешествия и сразу же позвонил. Слышать тебя доставляло мне радость, но представлять тебя с другой было невыносимо. Ты сказал, что у вас понемногу налаживались отношения, и я снова промолчала. Я любила тебя с еще большей силой, потому что внутри меня жило маленькое существо, имеющее твою кровь. Несколько недель спустя я почувствовала себя очень плохо, ужасные спазмы не позволяли мне разогнуться, и я едва успела вызвать скорую. Меня сразу же прооперировали, но было слишком поздно. Наш малыш больше не существовал. Они вытащили из меня его безжизненное, полусформировавшееся тельце и даже не показали мне. Я настояла, и, глядя на то, что должно было стать нашим ребенком, мне мерещился его укорющий взгляд: почему ты меня не спасла, мама? В тот день вместе с ним умерла и часть меня. –

- Это я во всем виноват. Почему ты этого прямо не скажешь?

- Зачем? Наша дочь умерла, и искать виноватого не поможет ее вернуть. Тогда я долго мучилась, обвиняя себя в случившемся. Я была ее матерью, и я была ответственна за нее. –

- Ты не можешь обвинять себя в ее смерти. В твоем положении было естественным уйти в депрессию. Освободи свою душу от этой тяжести, Вероника. –

- Со временем я поняла это, но боль осталась. Каждый раз, видя маленькую девочку, я думаю о нашей малышке, какой бы она стала.. –

- Теперь я понимаю, почему встреча с Джулией произвела на тебя подобный эффект. Прости меня, если можешь. Прости за все зло, что я тебе причинил! Видит Бог, я не хотел этого! –

- Мне не за что тебя прощать. Твоей единственной виной было влюбиться в неподходящий момент. –

Дребезжание мобильного телефона прервало их разговор. Вероника бросила взгляд на экран и пробормотала:

- Это мой муж. Дарио, я тебе перезвоню через пять минут. –

- У меня совсем вылетело из головы, что он ждет звонка, – обратилась она к Андрэа.

- И что ты ему скажешь? –

- Правду. Через два дня тебе снимут бинты, и я смогу вернуться домой. Извини, я выйду позвонить. –

Вероника покинула палату, и Андрэа остался наедине со своими мыслями. Обнаружить, что он мог стать отцом задолго до рождения его дочери было нелегко, но еще труднее было справиться с огромным чувством вины за случившееся. Вероника, как обычно, ни в чем его не обвинила, наоборот, попыталась возложить всю ответственность на себя. Любая другая женщина на ее месте воспользовалась бы беременностью, чтобы вернуть любимого мужчину, она же предпочла молча страдать в одиночестве, сумев сохранить свою любовь и нежность по отношению к мужчине, который, возможно, этого не заслуживал. Андрэа знал, сколько счастья доставило ему рождение Джулии, и сколько радости продолжала приносить ему дочь: ее первые шаги, ее улыбка, ее первые слова и много других больших и маленьких вещей, наполнявших смыслом его жизнь. С появлением в семье дочери между ним и Лаурой установилась своеобразная гармония. Он отдавал себе отчет, что, не имей он ребенка, он бы собрал чемоданы и ушел подальше от ссор и непониманий. Джулия помогла им сгладить острые углы и вынудила их осторожнее обращаться друг с другом, чтобы не ранить чувствительность малышки. Со временем Андрэа научился жить воспоминаниями, смирившись со своей жизнью без любви, но в общем-то спокойной и несуетливой.

Рассказ Вероники перевернул ему душу. В первый раз он с ясностью увидел, насколько могла отличаться его жизнь. Боль утраты его первенца жгла ему сердце, вызывая почти физические страдания. Его дочь не появилась на свет из-за его ошибочного решения, а женщина, которую он безумно любил, перенесла мучения двойной потери, и даже время не залечило ее раны. Она ни разу не упрекнула его за неверный выбор, а он, во время их тайных звонков, так и не признался ей, что продолжал безутешно любить ее. Он так и не рассказал ей, что, занимаясь любовью с женой, он думал о ней, и что часто притворялся спящим, чтобы предаться воспоминаниям. Вероника продолжала сниться ему, и он просыпался удивительно счастливым, фантазируя и опасаясь их возможной встречи. Сколько всего он так и не сказал ей, оправдываясь перед самим собой, что определенные признания могли только усложнить их, и без того нелегкое, существование.

Больше всего Андрэа казнил себя за то, что не дал Веронике ни малейшей возможности бороться за их будущее. Жизнь настолько коротка и хрупка – он понял это после аварии – что заслуживает быть прожита на все сто, не довольствуясь лишь крохами. Он собственными руками разрушил их счастье и теперь был даже не в состоянии понять, почему. Лаура в свое время очень сильно помогла ему, но это не являлось основанием для брака. Естественно, он полагал, что любил ее, делая ей предложение, но только после встречи с Вероникой он осознал, что такое настоящая любовь.

Через несколько дней ему снимут бинты, и Вероника вернется домой к мужу. Возможно, судьба давала им второй шанс посредством этой аварии? Но сейчас все было еще сложнее, они оба были женаты, у него была дочь – как можно было перечеркнуть два брака, когда он не нашел в себе мужества разорвать помолвку?

Вероника возвратилась в палату слегка обеспокоенная.

- Нелегкий разговор? – спросил Андрэа, замечая ее бледность и уставшие глаза.

- Он настаивает, чтобы я сразу же вернулась домой. Говорит, что бинты могут снять и без меня, и думаю, он прав. Я больше не могу рассчитывать на его понимание. –

- Значит, ты уезжаешь? – в голосе Андрэа послышалась горечь.

- Я не знаю, как быть. Мне очень хочется лично удостовериться, что с тобой все в порядке, но с другой стороны, тебе уже лучше, и мы должны все расставить по своим местам. – Ее губы говорили о расставании, а глаза умоляли удержать ее, вопреки здравому смыслу и чувству ответственности.

Андрэа пристально посмотрел на нее. Немая мольба ее голубых глаз сводила его с ума.

- Это будет слишком, если я попрошу тебя ..., - замялся он. Какое он имел право вмешиваться в ее жизнь? – Подожди еще два дня, если можешь. –

Она молча кивнула, крепко сжав его руку.

Два дня спустя Вероника проснулась очень рано, ощущая сильное беспокойство. Она напрасно пыталась убедить себя, что врачи были настроены оптимистично, но непонятная тревога не покидала ее. Не в силах ждать, она оделась и, несмотря на ранний час, направилась в больницу.

Андрэа лежал на кровати, похожий на клубок нервов, и пристально смотрел в потолок. Его жена сидела рядом с рассерженным выражением на лице. Увидя Веронику, она почти со злостью произнесла:

- Скажите ему, что нет причин беспокоиться. Я не могу видеть его в таком состоянии. Врачи уверили нас в положительном исходе, зачем зря переживать? –

- Это нормально, что Андрэа переживает, - возразила Вероника, пытаясь сдержать волнение. – Он не успокоится, пока сам не убедится, что может встать. Попробуйте его чем-нибудь отвлечь, вместо того чтобы упрекать. Поговорите о Джулии, например. –

- Но я не могу с ним разговаривать, когда он на меня так смотрит. Я нервничаю. Будем надеяться, что скоро снимут эти проклятые бинты! –

- Ты неважно выглядишь, - обратилась к Андрэа Вероника, придавая своему голосу спокойный тон. – Плохо спал, правда? Ну, ничего, еще немного терпения, и все закончится. Через пару дней вернешься домой и сможешь снова играть с Джулией. Ты что предпочитаешь: прятки или слепого кота? Или ты научил ее играть в футбол? –

Глаза мужчины наполнились слезами. Как у нее получалось быть всегда такой сильной, без тени страха и сомнения? Где находила она нужные слова утешения? Он знал, что дело было не в равнодушии. Вероника была обеспокоена не менее его жены, но непостижимым образом умудрялась не показывать свою тревогу, внушая ему спокойствие и уверенность, насколько это было возможно в данной ситуации. Андрэа благодарно улыбнулся:

- Джулия обожает играть в прятки. Каждый раз, когда я подхожу к ней, она закрывает лицо ладошками и смеется довольная, убежденная, что я ее не вижу. –

- У тебя восхитительная дочь. Вот увидишь, она заставит тебя быстро поправиться. Тебе придется это сделать, иначе она не оставит тебя в покое, – пошутила Вероника.

Когда на пороге палаты появился д-р Бертини в сопровождении медсестер, три пары глаз повернулись к нему, вручая свои страхи и надежды.

- Вижу, все уже в сборе, - раскатился в тишине звучный голос хирурга. – Прекрасно, значит, сразу и начнем. –

Медсестры привычными движениями начали срезать бинты. Бертини приблизился к пациенту и обследовал его позвоночник, всем видом показывая свое удовлетворение.

- Легче стало без бинтов-то? Теперь попробуйте пошевелить ногами, но не напрягайтесь. Потихонечку. –

Взгляды присутствующих были прикованы к ногам Андрэа, но они даже не пошевелились. В тишине палаты слышалось дыхание людей, ни у кого не было мужества заговорить. Вероника ощутила на руках предательский пот. Господи, прошу тебя, мысленно взмолилась она.

- Я не могу, - упали камнями слова Андрэа. – Они меня не слушаются. –

- Попробуйте еще, - ответил Бертини. – Такое бывает. –

- Бесполезно. Я их совсем не чувствую. Я парализован, так ведь? –

Лаура не выдержала. Закрыв лицо руками, она разразилась исступленными рыданьями. Андрэа отвернулся, не желая никого видеть. Лишь одно слово пульсировало без остановки в его голове: «парализован». Ему казалось, что он сходит с ума. Он не хотел этого, он не мог остаться инвалидом на всю жизнь. За что ему было это? Что он скажет своей дочери? Как сможет жить?

Вероника смотрела на любимого мужчину, не веря случившемуся. Почему? За что? За какие грехи ты так наказываешь его, Господи? Он еще так молод, так полон жизни, он еще должен любить, строить дома, играть с дочерью в прятки...разве он уже недостаточно выстрадал?

Она подняла на хирурга полные слез глаза, и он, обнимая ее за плечи, медленно произнес:

- Судя по анализам, все должно быть в порядке. Честно сказать, я ничего не понимаю. Мы сразу же все проверим, но я прошу вас не отчаиваться. Возможно, его тело реагирует с опозданием.. –

Лаура продолжала рыдать во весь голос, не в силах приблизиться к мужу. Вероника чувствовала, что должна была что-то сделать, что-то сказать в утешение, но что могли слова в подобной ситуации? Как бы она ощущала себя на месте Андрэа? Возможно, она тоже предпочла бы укрыться в собственном отчаянии, злая на весь мир. И все же она не могла оставить мужчину наедине с его болью, он должен был чувствовать чью-то поддержку, хотя только он мог в полной мере осознавать тяжесть своего положения.

Она приблизилась к кровати и тихо взяла его за руку. Андрэа продолжал бессмысленно смотреть в сторону, не реагируя на ее жест.

- Я знаю, этого никто не ожидал, но ты не должен сдаваться, прошу тебя. Сейчас тебе кажется, что на тебя обрушился мир, но это не так. Наш организм – сложный аппарат, и иногда для нормального функционирования ему не хватает маленькой гаечки, но мы отыщем эту гаечку и поставим ее на место, я обещаю тебе. Не отчаивайся, продолжайся надеяться, мы не оставим тебя одного. Врачи обязательно поймут, в чем дело. Ты слышишь? Анализы не указывают на паралич. Возможно, тебе понадобится больше времени, но ты обязательно встанешь, верь этому. Я не позволю тебе сдаться. Ты должен бороться и не только ради себя самого, но и ради твоей семьи, ради Джулии! –

Слезы текли по щекам Вероники, но ее взгляд был полон нежности и надежды. Женщина поднесла руку Андрэа к губам и лишь слышно коснулась ее. Лаура не переставала плакать, глухая ко всему происходящему.

- Да прекратите же Вы! Возьмите себя в руки! – прорезал тишину гневный голос Вероники, заставляя Лауру вздрогнуть. – Андрэа нуждается в Вашей помощи, а не в Ваших рыданиях. Не усугубляйте его положение! –

Лаура подняла голову и с глубокой ненавистью посмотрела на Веронику.

- А Вы мне не указывайте! Кто Вы такая, чтобы разговаривать со мной подобным образом? Вас вообще не должно быть здесь, Вы даже не родственница! Возвращайтесь к своему мужу! Я была глупой, что Вам позвонила! –

- Я никуда не уеду, пока Андрэа будет нуждаться в поддержке, - ответила Вероника тихим, но убежденным голосом. – И раз Вы не в состоянии ему помочь, здесь останусь я, и никто не сможет меня выгнать! А Вы лучше подумайте, чем помочь Вашему мужу вместо того, чтобы устраивать истерики в больнице. Попросите успокоительное, если нужно, но возьмите себя в руки! Ради Андрэа! –

- Легко говорить, будучи равнодушными, - пробормотала Лаура вполголоса. – Это ведь мне придется о нем заботиться. –

Вероника только покачала головой. Не было никакого смысла объяснять, что она чувствовала в этот момент - даже в подобной ситуации Лаура не могла забыть о своей ненависти.

- Я никогда не видел тебя такой резкой, Вероника, - подумал Андрэа. –Ты всегда отличалась нежностью и спокойствием, а теперь кажешься разъяренной львицей, вставшей на защиту своих детенышей. Твой взрыв говорит лучше тысячи слов о твоих чувствах. Даже если бы ты была моей женой, ты не смогла бы больше мучиться. Милая моя, я снова заставляю тебя страдать. Лаура права в одном: она не должна была тебе звонить. Я должен убедить тебя вернуться домой. Оставшись здесь, ты разрушишь свой брак, и я не хочу, чтобы и это было на моей совести. Все равно даже ты не сможешь мне помочь. Почему это случилось? За какие грехи? -

- Прошу вас, оставьте меня одного. Ты тоже, Лаура, - сказал он едва слышно.

Д-р Бертини и медперсонал поспешно покинули палату. Хирург чувствовал себя очень неловко, став свидетелем этой отвратительной сцены. Он мало чего понял из слов Лауры за исключением того, что Вероника не являлась членом семьи, но был твердо убежден, что именно эта голубоглазая женщина была незаменимым для Андрэа человеком.

Когда в дверь его кабинета постучали, Бертини был почти уверен, что эта была Вероника, и не ошибся.

- Я не хочу отнимать Ваше драгоценное время, но мне просто необходимо с кем-нибудь поговорить... –

- Не беспокойтесь. Я в Вашем полном распоряжении. –

- Прежде всего я хотела бы извиниться за случившееся. Я понимаю, что больничная палата не подходящее место для подобных сцен, но я больше не в силах была слышать эти рыдания. Я совсем не безразлична к тому, что происходит, но не могу себе позволить, чтобы Андрэа видел мою озабоченность. Я сделала бы все, что угодно, чтобы только снять с него хотя бы часть его боли, и мне совсем не важно, что подумают другие, я ...я только и думаю, что о нем. Вы знаете, я вижу его лежащим на больничной койке, один на один с его отчаянием, и думаю, чем можно ему помочь, но все кажется бесполезным. Я отказываюсь верить, что произошло худшее, и все же Вы утверждали, что..., - остановилась она, пытаясь успокоиться. – Я не хочу сказать, что Вы ввели нас в заблуждение, но хочу понять, почему это противоречит анализам. Может, Вы чего-то нам не сказали? Прошу Вас, я должна знать правду! –

- Правду? Я и сам не знаю, что случилось, что-то явно пошло в разрез с нашими ожиданиями, - ответил Бертини, наливая воды в стакан. – Выпейте немного. –

- Из новых анализов что-нибудь может прояснится? –

- Да, конечно, но, честно говоря, я не ожидаю больших новостей. Медицина - не точная наука, к сожалению, и мы подчастую ошибаемся. Я повторяю, согласно нашим прогнозам, этого не должно было случиться. – Бертини продолжал наблюдать за Вероникой, женщина казалась ему совершенно угнетенной. – Я могу быть с Вами совершенно искренним? –

- Конечно, Д-р Бертини, я здесь для этого. –

- Я не знаю, что связывает Вас с пациентом, и не имею никакого права спрашивать об этом, но хочу, чтобы Вы знали одну вещь: я считаю Вас единственным человеком, способным помочь ему в этой ситуации. Вы каким-то образом наполняете его силой и мужеством. Честно говоря, его жена несправедливо обвинила Вас в равнодушии, но я не должен вмешиваться в ваши дела. В качестве лечащего врача инженера я уверен, что только Вам под силу заставить его встать. –

- Вы действительно в этом уверены? – на какое-то мгновенье ее лицо озарила надежда. – А что касается его жены, у нее есть все основания для подобной ненависти. –

- Вас и Андрэа что-то связывает? – Бертини чувствовал, что его вопрос не будет расценен как вмешательство в личную жизнь женщины; возможно, она, наоборот, ощущала потребность кому-нибудь открыться.

- Я люблю его, - просто ответила Вероника. – Много лет назад мы пережили удивительную историю любви, которую так и не смогли забыть, несмотря на прошедшее время. Наша страсть казалась чистым безумием и очень скоро закончилась. Андрэа вернулся к своей невесте и женился. Я напрасно ожидала, что он поймет свою ошибку, но этого не случилось. В конце концов я тоже вышла замуж, и жизнь потихоньку пошла своим чередом. Мы продолжили тайком от наших супругов слышаться по телефону, сохранив глубоко в сердце наши чувства, но даже не надеясь снова увидеться. Эти редкие звонки были единственной вещью, которую мы себе позволяли, не желая вмешиваться в семейную жизнь друг друга. По крайней мере до дня аварии. Его жена позвонила мне, говоря, что, теряя сознание, Андрэа позвал меня, и я примчалась сюда, ставя под угрозу мой брак. Мой муж до сих пор не знает истинной причины моего отъезда. Я не могла поступить иначе, мне нужно было увидеть Андрэа, опасаясь, что это могло быть в последний раз. Мы встретились после многих лет разлуки, и нам показалось, что прошел всего лишь день после нашего расставания. Между нами ничего не изменилось. Он смотрит на меня прежними глазами, и я тоже, но жизнь между тем ушла вперед. Я снова была готова отказаться от него, главное, чтобы он выздоровел, и теперь? Как я могу оставить его в подобном положении? И как объясню мужу, почему остаюсь? Но дело даже не в этом. Видите ли, я никогда никого не любила так, как люблю Андрэа, и видеть его страдания доставляет мне почти физическую боль. Я пожертвовала бы всем, лишь бы только он выздоровел! Но я чувствую себя такой слабой и бесполезной! Даже если я останусь, что я могу сделать? –

Неожиданное признание женщины поразило врача до глубины души. Он был ошеломлен рассказом Вероники, которая несколькими простыми словами поведала ему о своей великой любви. Теперь Бертини понимал, почему Андрэа так быстро оправился после операции. Он понимал реакцию жены и срыв Вероники. Единственное, чего он был не в силах понять, было поведение Андрэа. Как смог он вернуться к невесте, отказываясь от подобной любви? Возможно, что он не понял в свое время, с кем свела его судьба, отведя к алтарю не ту женщину? Они обе были очень привлекательными. Лаура принадлежала к средиземноморскому типу: смуглая, темноглазая и темноволосая, с ярко выраженными чертами лица и пышными формами. Вероника не бросалась в глаза, но никто, задержавший на ней взгляд, не смог бы забыть ни ее нежное лицо с удивительными голубыми глазами, ни хрупкое, утонченное тело, возрождающее в мужчинах древний инстинкт защиты. И уж, конечно, никто, глядя на нее, не заподозрил бы в ней подобную силу духа и целостный характер. Бертини подумал, что он никогда не бросил бы такую женщину, как Вероника, но не желал никого осуждать, не зная истинных мотивов, толкнувших Андрэа на подобный шаг.

В дверь постучали, и на пороге кабинета появилась медсестра с результами только что сделанных анализов. Хирург заметил встревоженный взгляд Вероники и поспешил исследовать содержимое конверта.

- Мы все проверили, и могу Вас заверить, что в физическом отношении не существует никаких проблем. Мне ничего не остается, как подумать о сильном психологическом блоке. Это единственное возможное объяснение–

- Вы хотите сказать, что Андрэа как бы не хочет ходить? Но как такое возможно? –

- Иногда такое бывает. Как если бы в мозг поступил сигнал запрета на определенные действия, часто речь идет о так называемом самонаказании, запрятанном очень глубоко, и о котором не догадывается даже сам пациент. В таких случаях больной уверен в своем желании выздороветь, но что-то в его мозгу запрещает ему поправиться. Только обнаружив причину подобного блока, можно вылечить пациента. Придется нам обратиться к психологу. –

- И Вы думаете, что для устранения этого блока может понадобиться моя помощь? –

- Я, конечно, не специалист в этой области, но смог убедиться собственными глазам, что Ваше присутствие творит чудеса. Андрэа и так очень тяжело, и новая разлука с Вами может повергнуть его в тяжелое депрессивное состояние. Естественно, я не могу заставить Вас остаться. Возможно, понадобятся недели или даже месяцы. Да и что Вы скажете своему мужу? -

- Я поняла, - Вероника направилась к дверям. – Вы можете лично сообщить ему, что дело не в физической проблеме? А я позабочусь о том, чтобы он боролся, чего бы мне это ни стоило. –

Войдя в палату, они застали там Андрэа и его жену в абсолютной тишине. Мужчина лежал, отвернув от Лауры голову, и даже не пошевелился, услышав звук шагов.

- Я понимаю, что Вы потрясены случившимся, но повторяю, что в Вас все в порядке, - заговорил первым Бертини. – Ваше выздоровление только в Ваших руках. Вы молоды, сильны и умны. Не отказывайтесь от своей жизни! –

- Послушай меня, Андрэа, - продолжила Вероника. – Ты должен реагировать. Врачи сделали их работу, теперь все зависит только от тебя. –

- Это все лишь слова, - раздался глухой голос Андрэа. – Факты же совершенно другие. Я не в состоянии ходить. Я только вызываю жалость и причиняю страдания. Оставьте меня в покое! –

- Ты не можешь сдаться при первой же неудаче! Я не позволю тебе! – закричала Вероника. – Я никуда не уеду, ты понял? Я не покину эту палату, пока ты сам не вытолкаешь меня отсюда, и для этого тебе придется встать! Если хочешь иметь на своей совести мой развалившийся брак – пожалуйста! Поступай, как знаешь! – Женщина вне себя выбежала их палаты. Только в парке, окружающем больницу, она сумела несколько успокоиться, приводя в порядок свои мысли. Что мне теперь делать? Я не могу бросить его и уехать, как ни в чем не бывало, но если останусь, это серьезным образом отразится на моих отношениях с Дарио. Я не могу продолжать ему лгать, но и не могу рассказать ему правду, разрушая все, во что он верит.

Она вытащила из сумки телефон, так и не решив, что сказать.

- Здравствуй, милая, - муж был счастлив ее слышать. – Ты возвращаешься? Наконец-то! –

- Дарио, подожди, - с трудом подбирала она слова. – К сожалению, появились осложнения. Сегодня утром ему сняли бинты, но он совершенно не двигается. –

- Мне очень жаль, но что это означает? Что ты остаешься? Только не это, прошу тебя! –

- Не будь так холоден. Ты всегда был очень чувствительным, постарайся понять. Я не могу оставить его в таком положении. Вы практически ровесники. Подумай, что он испытывает! –

- Вероника, ради Бога! Не делай из меня бесчувственное чудовище! Мне действительно очень жаль, хотя я с ним и не знаком. Но при чем здесь ты? Ты ему не жена и не сестра! У него, наверняка, есть семья, которая поможет ему. Ты должна вернуться домой, к твоему мужу! –

- Но именно в этом все дело! Его жена совсем упала духом и не в состоянии оказать ему никакой поддержки. Мать тяжело больна, а брат – на другом конце света, а дочь практически прописалась у соседки. Им должен кто-то помочь! –

- Я все прекрасно понимаю, но у тебя своя семья и своя жизнь. Ты не можешь взваливать на свои плечи проблемы всего мира. Да и честно говоря, я даже не представляю, кто эти люди, и почему они так для тебя важны. . –

- Я знаю, ты мне это уже говорил Я все тебе объясню, когда вернусь. Это длинный и нелегкий разговор. Я должна остаться здесь еще на какое-то время. –

- Как долго? Если он парализован, ты собираешься провести с ними всю жизнь? –

- Не говори этого! Он нуждается в чьей-то моральной поддержке, впасть в депрессию чревато для него серьезными последствиями. Дай мне еще пару дней, я уверена, что его состояние улучшится. Всего два дня, Дарио! –

- Я никогда не мог тебя ни в чем разубедить и не могу теперь. Я соглашаюсь с твоим решением, но только потому, что ты не оставляешь мне выбора. Твои объяснения меня совсем не удовлетворяют. Ты слишком волнуешься об этом человеке. Я хотел бы понять, что на самом деле происходит. Или я не заслуживаю этого? –

- Ты совершенно прав, Дарио. Я обещаю все тебе рассказать и благодарю тебя за твое терпение. Не думай, что мне легко в этой ситуации. Мне ужасно недостает тебя, я скучаю по Люси и по нашему дому. Я очень устала. –

- Хорошо. Ты все равно уже приняла решение. Надеюсь увидеть тебя дома через два дня. До встречи. –

Дарио положил трубку и задумался. Что-то не ладилось в этой истории. У него было смутное ощущение, что Вероника лжет ему. Уже ее внезапный отъезд вызвал в нем некоторое смятение, но самым интригующим был этот загадочный мужчина, возникший из ниоткуда и имеющий такое влияние на Веронику, чтобы заставить ее без малейших колебаний броситься к нему на помощь. Чем больше Дарио думал и тем меньше понимал, осознав в конце концов необходимость дождаться возвращения жены, а потом уж расставить все по своим местам. У него никогда не было повода сомневаться в ней, и он не собирался строить обвинений, не зная истинного положения вещей. Он был рациональным и рассудительным человеком и решил подождать, несмотря на то, что их неожиданное расставание заставляло его сильно страдать. Это была их первая разлука со дня свадьбы. Вероника настолько заполняла его жизнь, что Дарио чувствовал себя потерянным, как если бы он утратил свой энтузиазм и ежедневное спокойствие, которые он черпал из ее улыбки, ее голоса, ее присутствия. Вечера, проведенные дома без нее, казались лишенными смысла, и ничто не могло ее заменить: ни работа, которой он нагружал себя все больше, ни друзья, пытающиеся не оставлять его одного, ни любимый футбол. Кошка была единственной, кто мог его понять: ей тоже сильно недоставало ее хозяйки. Она так и не перестала ее искать, беспрестанно бродя по дому в ее поисках и обнюхивая предметы, сохранявшие еще ее запах.

Вероника тоже погрузилась в размышления после разговора с Дарио. Она чувствовала, что контроль над ситуацией ускользал из ее рук, и что она не могла продолжать лгать мужу. Единственной ее надеждой было, что эти за два дня состояние Андрэа изменится к лучшему, и она сможет, наконец, вернуться домой, придумывая по дороге что-нибудь правдоподобное. В противном случае, и, к несчастью, наиболее вероятном, ей придется рассказать Дарио об их отношениях с Андрэа, ставя под серьезную угрозу свой брак и все будущее существование. Ее терроризировала возможность утратить достигнутое с таким трудом равновесие в личной жизни, но тревога за судьбу Андрэа была не менее сильной. Она раздваивалась между двумя мужчинами ее жизни, соврешенно не зная, как быть. Вероника пообещала себе подумать об этом вечером, вернувшись в отель, но сейчас она должна была вернуться к Андрэа. Представив, что ее ожидало, по ее телу прокатилась дрожь: ей было все труднее сдерживать слезы и убеждать его не сдаваться.

Андрэа лежал в кровати, притворяясь спящим. Он боялся, но еще больше надеялся этим утром: врачи были оптимистично настроены, и он поверил их ожиданиям. Судьба же распорядилась по-своему, сыграв с ним злую шутку. Он должен был что-то придумать, чтобы не быть бременем для своей семьи, Лаура была слишком слабой, чтобы выдержать подобное, а дочка слишком маленькой, чтобы понять. И потом была Вероника, женщина, которой он не переставал удивляться, женщина, которую он любил и бросил, и которая ни разу его не упрекнула. Андрэа отдавал себе отчет, что она была единственной, способной оказать ему реальную помощь, в которой он так нуждался и на которую совершенно не мог претендовать. Он не имел никакого права просить ее об этом после всего, что она ему рассказала. Она была замужем и должна была вернуться домой. Она и так подвергала большим испытаниям терпение мужа, да и какой мужчина безропотно выдержал бы отсутствие жены, сделавшейся неожиданно сестрой милосердия у постели другого?.

Андрэа еще не решил, верить ли ему словам д-ра Бертини о психологическом блоке. Хирург уже однажды уверил его, что он сможет встать, но этого не произошло. Андрэа чувствовал себя слишком разочарованным и опустошенным, чтобы рассуждать, при одной лишь мысли, что он не вернется к активной жизни, его обливал холодный пот. Он остался один со своей драмой. Отчаянный плач жены раздражал его, подавляя его еще больше. Почему она вела себя, как будто была единственной, кто страдал? Она должна была поддержать его, выдумать, наконец, слова утешения! Как могла она поверить, что он сумел уснуть в подобной ситуации? Он всем сердцем желал, чтобы она приблизилась, положила ему руку на плечо, заговорила с ним, но Лаура продолжала отчаиваться в углу комнаты, не обращая на него внимания. Услышав, наконец, легкие шаги рядом с постелью, он подумал, что она все-таки решилась подойти, но ошибся. Нежный и заботливый голос не принадлежал его жене.

- Я знаю, что ты не спишь. Поговори со мной, скажи что-нибудь, плачь в конце концов, но не закрывайся в себе! И не притворяйся, что ты меня не слышишь. –

- Вероника, - пробормотал он, открывая глаза. – Я думал, ты ушла. –

- Я даже не подумаю! – отрезала она. – Я уже сказала тебе, что остаюсь. –

- Ты не можешь этого сделать. Возвращайся домой, - сказал он вслух и взмолился, чтобы чудо задержало ее хотя бы на пару дней.

- Я поговорила с Дарио. Все в порядке. Он понял. –

- Я не верю, - ответил Андрэа. – На его месте я бы ничего не понял. Не лги мне. –

- Хорошо, - согласилась она. – Скажем, что я выторговала у него еще несколько дней, а потом будет видно. Этот ответ тебя устраивает? –

- Да, - кивнул мужчина со слезами на глазах. – Что мне делать, Вероника? Почему это случилось? –

- Не стыдись своих слез, - ласково сказала она, беря его за руку. – Выплесни наружу твою боль. Плачь, кричи, но дай вылиться твоей злости и обиде. Потом начнем лечение. –

- О каком лечении ты говоришь? Врачи не знают, что делать, ты ведь слышала. Я никогда не встану! Не существует никакого психологического блока! Они с самого начала знали правду, но скрывали ее от нас! –

- Нет! Я не позволю тебе так думать! Я верю, и ты тоже должен верить! Никто нам не лгал, но медики говорили о физическом выздоровлении, операция действительно прошла успешно. В тебе что-то сорвалось на ментальном уровне, и мы обязательно найдем это что-то и уберем его. Но ты должен сотрудничать. Скоро к тебе придет психолог, дай ему возможность тебе помочь, не упрямься. –

Андрэа слушал слова Вероники и с удивлением ощущал, как светлый луч надежды начинает стучаться в его сердце. А что, если она была права? Пока существовала даже малейшая возможность вернуться к нормальной жизни, он не имел права сдаваться. Его зеленые глаза благодарно засветились.

- Лаура, - позвал он жену. – Ты могла бы принести мне другую пижаму, повеселее, и цветную рубашку? Потом захвати альбом с фотографиями Джулии и хорошую книгу. И еще я хочу от тебя улыбку. Перестань плакать, еще не сказано последнее слово. –

Вероника счастливо улыбнулась, а Лаура подарила мужу робкую улыбку, за мгновение украсившую ее измученное лицо.

- Я скоро. С тобой побудет Вероника, - впервые посмотрела она на соперницу без ненависти. Она готова была на все, лишь бы ее муж выздоровел.

- И от тебя я тоже кое-что хочу, - обратился Андрэа к Веронике, как только его жена вышла.

- Что угодно! – ответила, не задумываясь, она.

- Я все еще жду твоего поцелуя, - он смотрел ей прямо в глаза, и Вероника не могла оторваться от его взгляда.

Она уже отказала ему один раз, призывая на помощь всю свою силу воли, но теперь искушение было еще сильнее, и даже страх перед последствиями не мог ее остановить. Медленно наклонившись, она сжала в ладонях его лицо и прижалась губами к его, которые сразу же перехватили инициативу. Она резко оторвалась от мужчины, прикрывая его губы ладошкой.

- Мы не должны были этого делать. – Она была совершенно растеряна, но ее глаза блестели, а лицо пылало.

- Возможно, но это было прекрасно, совсем как в первый раз. Ты помнишь наш первый поцелуй? –

- Прошу тебя, не надо этих разговоров. Мы только делаем себе больно. –

- Почему? Эти воспоминания являются частью нашей жизни. Мне доставляет радость вспоминать. –

- А мне нет, - Вероника понимала, что была слишком резка, но этот поцелуй произвел на нее еще более         ошеломляющий эффект, чем она ожидала. У нее кружилась голова, все вокруг затуманилось, она чувствовала себя, как в ночь их первого поцелуя, и это открытие испугало ее. Было необходимо положить конец этим мукам, ни он, ни она не могли продолжать подобным образом; это была не игра, и они должны были отвечать за свои действия, как взрослые, ответственные люди.

- Ты жалеешь, что уступила моей просьбе, - заговорил Андрэа. – Твои глаза всегда отражали твое душевное состояние. Мы поддались на искушение, но я ни о чем не сожалею. Я годами мечтал об это поцелуе. Мне кажется, что мы вернулись в наш дорогой Куала Лумпур, и все началось с начала. –

- Это неправильно! Мы не должны вызывать воспоминания, по крайней мере, не таким способом. Нет смысла оглядываться на пройденное. Это был наш последний поцелуй, других больше не будет. И прекратим эту дискуссию. –

- Как хочешь, - улыбнулся Андрэа. – Значит, будем молчать. –

- Нет, мой милый. У нас есть очень интересная тема к обсуждению – ты. Ты мог бы начать с автотренинга, чтобы убедить себя, что ты поправляешься. –

- Ты что думаешь, что мне не хочется выздороветь? Это просто нелепо. –

- Что-то на подсознательном уровне мешает тебе, но ты сам этого не осознаешь, поэтому я прошу тебя согласиться на сеансы с психологом. Он, вернее, она должна скоро прийти. –

- На мой взгляд, это бесполезно. Я не хочу снова поддаваться иллюзиям. –

- Но дело сейчас совсем в другом! И потом всего лишь час назад ты пообещал мне не сдаваться, а сейчас опять впадаешь в уныние. Или ты предпочитаешь провести всю жизнь, лежа на кровати? Любой способ хорош, главное, что бы принес результаты! –

Первый сеанс психолога длился довольно долго, и Вероника, ожидавшая его завершения, желала знать о результатах. Молодая врач пригласила ее к себе кабинет и заговорила, ничего не скрывая:

- Это нелегкий случай. Пациент очень рациональный, замкнутый, с трудом открывается. Но, в общем-то, контакт мы установили, и мне показалось, что проблема каким-то образом связана с его прошлым. Вы можете мне помочь. –

- Я? - Изумилась Вероника. – Каким образом? –

- Андрэа говорил и о Вас, и я заметила, как блестели его глаза. Наши привязанности играют важную роль в процессе выздоровления, в особенности, когда дело идет об психологических трудностях. Я ощутила, что он крепко связан с Вами, хотя мне и не все еще ясно. –

- Простите, Вы считаете, что узнать о нас поможет Вам найти причину его блока? Если я правильно поняла, только устранив ее, он сможет выздороветь? –

- Скажем, что с упрощенной точки зрения это так. Знать прошлое пациента было бы большой помощью, к тому же он не из тех, кто с легкостью обнажает свою душу. Если желаете, мы можем начать сразу же. - Психолог улыбалась обезоруживающей улыбкой, в ее глазах светилось доверие, и Вероника решилась рассказать ей обо всем в мельчайших подробностях.

Два часа спустя женщины все еще сидели в кабинете Франки – так звали врача – одна говорила, а другая слушала, изредка задавая вопросы.

- Да, вы оба много выстрадали, - задумчиво произнесла психолог, наливая воды Веронике. – Несомненно, Ваше присутствие в больнице может послужить для него стимулом для борьбы. Видите ли, мы часто боимся показаться слабыми в глазах дорогих нам людей, их мнение слишком важно для нас. И в этом случае то, как Вы ощущаете состояние Андрэа, может оказывать на него огромное влияние. –

- Что Вы хотите сказать? Что я не должна ему сочувствовать? –

- Именно. Вы должны ясно показать ему, что не принимаете состояния, в котором он находится, что Вы желаете видеть его таким, каким Вы его полюбили, то есть сильным, уверенным в себе, непреклонным. Он должен понять, что его слабость и отсутствие воли выздороветь разочаровывают Вас, свергая его с пьедестала, на который Вы поставили его в своем сердце, и, значит, он должен сделать все возможное, чтобы вернуть Ваши любовь и уважение. Из того, что я увидела, Андрэа очень гордый и сильный, но что-то его ужасно мучает, что-то, судя по Вашему рассказу, связанное с вашим общим прошлым. Если узнаете что-нибудь важное, приходите ко мне. Я уверена, что вместе мы сумеем ему помочь. –

Вероника вышла из кабинета, воодушевленная. Последние десять дней ей пришлось действовать в одиночку, без чьей-либо поддержки и одобрения, основываясь только на своей интуиции, и осознавать, что выбранный ей путь был верным и мог действительно привести к выздоровлению любимого мужчины, было большим облегчением. Излить душу было тоже немаловажным фактом после долгих лет молчания. В первый раз Вероника поделилась своей болью, не опасаясь быть неправильно понятой и не боясь, что ее осудят. Тем, кто не испытал подобных чувств, нелегко объяснить, что в сердечных делах невозможно избежать ошибок, и что в любви не существует правил.

Женщина вернулась к Андрэа в хорошем настроении, оживленная и готовая продолжить начатую битву. Войдя в его палату, она заметила, что он слегка расслабился и уснул. Вероника с нежностью посмотрела на его спокойное во сне лицо, и в ней снова поднялись воспоминания минувших дней, когда он безмятежно спал рядом с ней, с трудом просыпаясь по утрам. Она тряхнула головой, отгоняя прошлое, и только тогда заметила Лауру, которая стояла у окна и бессмысленно смотрела на больничный дворик.

- Я могу с Вами поговорить? – вполголоса обратилась к ней Вероника. – Выйдем в коридор. –

Лаура молча последовала за ней. Вероника на мгновенье задумалась, собираясь с мыслями, затем решилась:

- Я поговорила с психологом больницы, который занимается с Андрэа. Выздоровление возможно, но мы должны ему помочь. Я понимаю Ваше душевное состояние и не могу указывать Вам, как себя вести. Я хочу, чтобы Вы знали только одно: врачи утверждают, что для Андрэа будет очень опасным впасть в депрессию. Вы понимаете, что я имею ввиду? –

- Конечно, но что Вы хотите от меня? –

- Сотрудничества. Оставим в стороне наши ссоры и обиды и постараемся быть для него только положительными эмоциями. Поверьте мне, я прекрасно ощущаю Вашу ненависть ко мне, и, возможно, на Вашем месте, я чувствовала бы то же самое. Тем не менее, ради Вашего мужа, потерпите меня еще несколько дней. Будем откровенны: Вы боитесь, что я уведу его у Вас? –

Лаура не ответила, но выражение ее лица было красноречивее слов.

- Заключим пакт перемирия. Вы примете мое предложение, а я, в свою очередь, обещаю Вам сразу же уехать, как только он начнет поправляться. Поверьте мне, я не имею ни малейшего намерения менять свою жизнь. Я замужем за прекрасным человеком, который ждет меня. Чего Вы опасаетесь? Много лет назад Андрэа принял решение, выбрав Вас, не меня, и теперь, годы спустя, с прелестной дочкой, он даже не подумает разрушить семью.-

- Конечно, он выбрал меня, - заговорила Лаура потухшим голосом. – Но все это время он думал о Вас, полагая, что я ничего не замечаю. Сколько раз я ловила его отсутствующий взгляд – он был далеко, с Вами – а я все перепробовала: ссоры, ласку, угрозы, ничего не помогло, он так и не смог Вас забыть. Уж и не знаю, чем Вы его околдовали, но он все время думал о Вас, даже сейчас, после аварии, кого он позвал? Вас, а ведь я была рядом.-

Вероника была поражена этим откровением: они страдали втроем, и не было способа прекратить эти мучения. Как могла его жена жить с подобным кошмаром в сердце, зная, что муж не только полюбил другую, но так и не смог ее забыть?

- Я его безумно люблю, - продолжила Лаура. – И не представляю жизни без него. Как видите, я отказалась от моей гордости, от моего достоинства, лишь бы иметь его рядом. Когда он вернулся из Малайзии, я поняла, что дело было не в простом флирте. Я бы могла освободить его от данного мне обещания и отпустить, но не сделала этого. Я надеялась, что со временем он забудет, что моя любовь окажется сильней, что я заставлю его снова меня полюбить. Все напрасно. Его сердце принадлежало Вам. Мы месяцами не занимались любовью, а потом он вдруг начинал безумно меня желать, по нескольку раз в день, только женщиной, сводящей его с ума, была не я. Я получила подтверждение моим догадкам, когда однажды, он, даже не заметив, прошептал Ваше имя. В тот день потухла моя последняя надежда. Я поняла, что он никогда не будет моим, и смирилась с тем, что он был рядом. Даже тогда я не смогла отказаться от него. После рождения Джулии наши отношения слегка улучшились. Он был очарован малышкой, став замечательным отцом. Я не могу пожаловаться, и в качестве супруга он всегда был образцовым. Корректный, внимательный, помогает мне по дому, уважает меня. Единственное, чего он никогда не смог мне дать, это его любовь. Он, конечно, привязан ко мне, но не этого я хотела и хочу до сих пор. Я и сама не знаю, зачем рассказываю Вам все это, но теперь Вы понимаете, почему я питаю к Вам подобную ненависть. Несмотря на это, я соглашаюсь на Ваши условия, но Вы должны уехать, как только он встанет, и никогда больше не вмешиваться в нашу жизнь. У Вас нет детей, Вам не понять, но сделайте это ради Джулии, она нуждается в своем отце. –

- Согласна, - кивнула головой Вероника. – А пока будет лучше, если мы будем приходить к нему по очереди. Не думаю, что на него оказывает благоприятное воздействие видеть нас вместе.Сегодня на ночь останетесь Вы, а я вернусь завтра. –

Утром третьего дня она проснулась, с ужасом осознав, что данный ей срок истек, а она все еще находилась в Триестэ, так и не предупредив Дарио. Она должна была что-то срочно придумать, но ее изможденный мозг отказывался сотрудничать. Вероника отложила принятие решения на после обеда и ушла в больницу, одевая на себя маску спокойствия и непроницаемости.

- Как ты себя чувствуешь? Ты смог поспать? –

- Довольно неплохо, а ты? –

- Все в порядке, не волнуйся. Я поговорила с психологом, она утверждает, что, если ты постараешься, у тебя все получится...ты должен открыться ей. –

- Хорошо, я попробую, хотя и не понимаю, как это может отразиться на моем состоянии. Допустим, что я ей все расскажу. Что изменится? Как она сможет мне помочь, зная мою жизнь? –

- Потому что именно там скрывается твоя проблема. Ты сам поставил этот психологический блок, пусть не осознавая этого. Франка, выслушав тебя, сможет понять, почему твой мозг отказывается сотрудничать. –

- Но для этого я должен верить, что эти сеансы мне помогут, а я не питаю к подобным вещам большого доверия. –

- Значит, ты предпочитаешь остаться в таком положении навсегда? Ты этого хочешь? Скажи мне правду! Тебе нравится, что тебя жалеют, бедный Андрэа, смотрите, как он страдает! Оставим этот разговор! В конце концов, жизнь – твоя, поступай, как знаешь! –

- Почему ты так сурова со мной? Не думай, что мне легко смириться с моим состоянием. Я ни на минуту не могу расслабиться. –

- Да, возможно, я сурова, но позволь сказать тебе одну вещь. Я не узнаю тебя, Андрэа! Ты не тот, в кого я влюбилась! Восстань против этого состояния моллюска. Сделай это хотя бы ради дочери! –

Андрэа не ответил. Слова Вероники задели его гордость, его мужское достоинство. Он не хотел вызывать ни жалость, ни сострадание в любимой женщине. Она была права, он должен был найти в себе силы и вернуться к нормальной жизни, зарабатывая вновь и ее уважение. Стиснуть зубы и выиграть эту битву.

- Я сделаю все от меня зависящее, но ты будь со мной, если можешь. Мне нужна твоя сила, твоя уверенность и...спасибо за то, что ты не отвернулась от меня. –

- Хорошо, а сейчас должна прийти Франка. И помни о своем обещании. –

В палату вошла улыбающаяся психолог, принося с собой атмосферу надежды. Женщины переглянулись, как старые сообщницы, и Вероника вышла в коридор. Минуту спустя зазвонил ее телефон, и на табло высветился номер Дарио.

- О, Боже, что я ему скажу? – пробормотала она про себя, нажимая на кнопку ответа.

- Вероника? Ты где? – раздался голос мужа. Он не сердится?

- В больнице, то есть выхожу из больницы. Сейчас с ним психолог. -

- Замечательно. Значит, можешь за мной приехать. –

- Что? – ужасное подозрение пронзило ее. – Что ты хочешь этим сказать? –

- Я только что въехал в Триестэ с автострады. Я жду тебя, пока. –

Вероника застыла с телефоном в руке. Видя, что она не вернулась домой, муж решил приехать за ней и все прояснить раз и навсегда. Что теперь произойдет? Что она сможет ему объяснить, не разрушив их отношений?

Она перезвонила мужу, пытаясь сохранять спокойствие, и попросила доехать до вокзала, где она будет его ждать.

Идя ему навстречу, Вероника решила рассказать ему всю правду и положиться на его понимание. Она издалека заметила его БМВ и вся внутренне сжалась. Дарио вышел из машины, улыбаясь, и нежно обнял ее. Он казался очень счастливым.

- Как же мне тебя не хватало. Мы с Люси казались двумя сиротками, - продолжал улыбаться он. – С тобой все в порядке? Ты неважно выглядишь. Больницы никому не идут на пользу. –

- Все нормально, я просто немного устала, - ответила Вероника, не зная, с чего начать. – Пойдем, я сняла небольшую квартиру, отель действовал мне на нервы. –

Пока она варила кофе, Дарио смотрел на нее и думал, что пребывание в Триестэ пагубно отразилось на ней, она выглядела совершенно изможденной и похудевшей. Он приблизился к ней, целуя ее в нежную шею.

- Я провел ужасные дни без тебя, как если бы меня лишили воздуха. Я возвращался домой по вечерам, а тебя не было, бедная Люси, не переставая, ищет тебя, жалобно мяукая. К счастью, это все позади. Я приехал забрать тебя домой. –

Вероника не отвечала, и Дарио с ужасом заглянул в ее глаза.

- Только не говори мне, что ... Этого не может быть! –

- Дарио, нам нужно поговорить. Я не могу поехать с тобой, пока не могу, и думаю, что настал момент все тебе объяснить. Пообещай мне не делать поспешных выводов. –

- Я подозревал, что в этой истории что-то не вяжется. Речь не могла идти всего лишь о друге. Мне казалось это странным, но ты знаешь, как я тебе доверяю, я ни на миг не засомневался в твоей искренности. Теперь же ты меня пугаешь. Случилось что-то серьезное? –

- Мне очень трудно говорить об этом, потому что вся эта история является частью моего прошлого и касается только меня. Я не хотела тебя напрасно волновать. Этот мужчина действительно попал в аварию и утратил способность двигаться. Врачи пришли к заключению, что дело не в физической травме, а в сильном психологическом блоке, и, только устранив его, он сможет выздороветь. Проблема в том, что после всего случившегося он находится на грани депрессии, а его жена совершенно не в состоянии оказать ему моральную поддержку. Он нуждается в ком-то сильном, способном вытащить его из подобного положения, а я единственная, кто оказывает на него положительное влияние. Сейчас с ним занимается психолог и, по ее мнению, его шансы на выздоровление в большой степени зависят от моего присутствия. Зная все это, я не могу бросить его на произвол судьбы. Я должна остаться здесь хотя бы до первых признаков улучшения. –

- Вероника, это очень благородно с твоей стороны, но я не понимаю одного: почему ты? Если я правильно понял, он положительно реагирует именно на твое присутствие, а не на свою жену, например. Почему? Кто этот мужчина для тебя? –

- Все произошло много лет назад, когда мы с тобой еще не были знакомы. Мы были вместе. –

- И ты ничего мне не сказала? Мы же договорились рассказать друг другу о наших предыдущих историях. –

- В то время я не была к этому готова, а потом решила, что не имело больше смысла возвращаться к этой теме.-

- Значит, дело было не в обычном любовном романе? Хотя бы сейчас скажи мне правду. –

Вероника подошла к окну, не в силах вынести пристальный взгляд Дарио.

- Это была любовь с первого взгляда, - заговорила она глухим голосом. Рассказывать мужу о самой большой любви ее жизни казалось невозможным, но у нее не было другого выбора. - Она была такой же интенсивной, как и короткой. С ним я познала настоящую любовь. Все произошло очень быстро, он был помолвлен и сказал мне об этом в одну из наших первых встреч. Мы вместе решили идти до конца...Все длилось около двух месяцев, после чего он уехал и женился – день свадьбы был уже назначен – и я никогда его больше не видела. Мы продолжали слышаться по телефону, он был в отчаянии, но, несмотря на мои надежды, решил оставить все, как было. Нас обоих сжигала всепоглощающая страсть, но из нее не вышло ничего хорошего. За пару дней до его свадьбы я обнаружила, что была беременной, но не сумела его предупредить, и, в конце концов, после долгих мучений, потеряла ребенка. Я хочу, чтобы ты знал, что я никогда и ни в чем его не упрекала. Мы все решили вместе, и я была виновата в случившемся, как и он. Поэтому, когда мне позвонила его жена, я не смогла не поехать к нему. Остальное тебе уже известно. –

- Ты все еще любишь его? – спросил Дарио еле слышно.

- После такого всегда что-то остается в сердце. Я не стану лгать, утверждая, что он мне безразличен. Меня бы здесь не было. –

- А мы? Наша жизнь, наш брак - все было ложью? Я верил в нашу любовь! Каким же я был глупцом! Слепым, видевшим только то, что хотел! –

- Мне очень жаль причинять тебе боль, Дарио, но это не означает, что я обманула тебя. Я очень дорожу тобой и нашим браком. Ты – моя жизнь и мое будущее. Я останусь здесь только, чтобы удостовериться в его выздоровлении, а потом вернусь домой, обещаю тебе. –

- Но теперь все будет по-другому, по крайней мере, для меня! Разве ты не понимаешь? Как я смогу верить тебе после этого? Ты обманула меня, Вероника, ты скрыла от меня очень важные вещи. Ты должна была все мне рассказать много времени назад, а не теперь, когда у тебя нет выбора. Как ты можешь утверждать, что между нами ничего не изменится? Ты была моим идеалом женщины и жены, а теперь кажешься совсем другой! И сейчас ты с ним, потому что он для тебя важнее, чем я. Я никогда не был для тебя тем, чем ты была для меня. Ты отняла у меня веру в тебя и в наш брак. Как смеешь ты говорить, что вернешься домой, как ни в чем не бывало?! Как прекрасно узнать, что женщина, которую ты любишь, отдала свое сердце другому! –

- Нет, Дарио, это не так! Сейчас ты поражен и обижен, я понимаю, но ты не должен думать, что я тебе все время лгала. Да, я скрыла от тебя мою любовь к Андрэа, но именно потому, что не хотела причинять тебе боль! Мы счастливы вместе, не отрицай! Я никогда тебе не изменяла! –

- Но ты продолжала думать о нем и о том, какой была бы твоя жизнь, если бы он не оставил тебя, не так ли? –

- Незачем думать о том, что было бы. Моя жизнь с тобой, а он останется в моем прошлом, пойми же это! –

- Я ничего больше не хочу слышать. Мне необходимо побыть одному. Где здесь ближайшая гостиница? –

- Прошу тебя, не уходи!. Поговори со мной! –

- Я не могу. Мне нужно подумать наедине. –

Дарио ушел, пронзительно хлопнув дверью. Вероника осознавала, что ее брак рассыпàлся, как карточный домик, и она была бессильна остановить его крах. Ее жизнь и ее сердце раздваивались между двумя мужчинами, и она не хотела выбирать только одного. Почему все не могло остаться, как было, не заставляя ее принимать болезненные решения? Вероника вдруг поняла, что Дарио означал для нее больше, чем она думала – страх потерять его открыл ей глаза. Муж принес в ее жизнь долгожданное спокойствие, окружив ее любовью и пониманием. Он принял ее со всеми ее недостатками, не пытаясь изменить ее или навязать ей собственные решения. С первого же дня их знакомства Дарио вооружился терпением, завоевав ее бесконечной нежностью и настойчивостью. Нельзя было желать лучшего спутника. Единственное, чего ей не хватало, было отсутствие страсти с ее стороны. Вероника не лгала мужу, говоря, что любила его, но это было ровное, спокойное чувство, в котором не было огня, отпылавшего в ней много лет назад. Возможно, в повседневной жизни с ее радостями и трудностями было даже лучше не сгорать от страсти, подобной той, что связала ее с Андрэа. Вероника знала, что не могла снова полюбить так, как любила Андрэа, который был недосягаемо далек от нее, отделенный препятствием, которое она никогда не посмела бы разбить – его дочерью, маленькой Джулией.

Вероника встала и приблизилась к большому зеркалу в коридоре: смотрящая на нее женщина с отчаянием в глазах умоляла о помощи, зная в глубине души, что существовал только один выход из этой ситуации. Она останется с Андрэа, пока он он не выздоровеет, а потом вернется домой в надежде восстановить свои отношения с Дарио, если он не закроет перед ней дверь. Таков был ее крест, и она должна была нести его до конца, продолжая расплачиваться за свою любовь непосильной ценой новых жертв. Судьба снова издевалась над ней, отнимая у нее единственное, в чем она больше всего нуждалась – время. Оно никогда не было на ее стороне, все повторялось снова.

Решение было принято, и в зеркале отразилась уверенная женщина с сжатыми губами и первыми поседевшими прядями.

Дарио шагал по направлению к гостинице, не в силах оправиться от услышанного. Его жена, женщина, которую он безумно любил, лгала ему все эти годы, а он ни разу не усомнился в ее искренности. Ему причиняло ужасную боль узнать, что Вероника когда-то любила другого любовью, которую никогда не могла дать ему. Несмотря на то, что ему всегда хватало ее любви, жгучая ревность терзала его душу. Он мог бы иметь намного больше, если бы этот мужчина не опустошил сердце Вероники. Сейчас многое становилось ясным: жившая в глазах жены боль во время их первых свиданий, ее внешняя холодность, ее отказы, страхи и неуверенность. Только теперь Дарио начинал понимать, какие она пережила страдания и почему вела себя подобным образом. Она еще тогда не хотела причинять ему боль, но он продолжал настаивать, не оставляя ей ни малейшей возможности объясниться или отказаться от его настойчивых ухаживаний. Он использовал все имеющиеся у него средства, чтобы заставить ее капитулировать, и, когда это произошло, почувствовал себя самым счастливым мужчиной на земле. Неожиданная нежность к жене наполнило сердце Дарио. К чему было злиться и обижаться? Разве она не была ему превосходной женой, заботливой и ласковой, всегда внимательной к его проблемам и нуждам? Он прекрасно осознавал, что не мог жить без нее.

Его осенила внезапная мысль. Он должен был увидеть этого мужчину. Если этот Андрэа был для Вероники тем, чем жена была для него, он вряд ли бы смог с ним соперничать. Вероника была его большой любовью, и, потеряй он ее, никакая женщина не смогла бы ее заменить. Дарио не собирался смиренно отойти в сторону, разве что Вероника открыто не попросит его об этом, не оставляя ему другого выбора. Дарио осознавал, что испытываемая им боль не была лишь ревностью мужчины-собственника. Его худшим опасением было не слышать больше ее смеха, не любоваться ей по ночам, не видеть ее рядом поутру. Дарио понимал, что его страхи отдавали эгоизмом, но Вероника была его любимым цветком, выращенным с бережной заботой; солнцем, растопившим его одиночество; луной, украшающей его ночи; светом, озаряющим его жизнь. Она была его всем, и он не мог позволить себе ее потерять.

Решительно войдя в коридор больницы, он вдруг резко остановился: что скажет он своему сопернику? Вероника никогда не простит его, если, даже нечаянно, он вызовет ухудшение в состоянии больного. Он только посмотрит на него, а затем вернется домой, оставляя Веронику завершить ее миссию.

В палате Андрэа разговаривали двое: полусидящий на кровати мужчина и находящаяся у его изголовья женщина. Дарио пристально посмотрел на мужчину, пытаясь понять, что оставило в Веронике такой глубокий след. Ничего не говоря, он продолжал разглядывать больного, как зачарованный, пока женщина не повернулась и не спросила его с улыбкой:

- Вы кого-то ищете? –

Она была молода и красива, очень женственна, с пышными сенсуальными формами, только лицо несло на себе следы усталости и переживаний. Наверняка, это была жена Андрэа. Совсем другого типа, чем Вероника, но несомненно очень привлекательная.

Вопрос Лауры вывел Дарио из состояния ступора, в котором он находился. Стоять на пороге и рассматривать их, не говоря ни слова, должно было казаться очень странным. Дарио смутился и поспешил извиниться.

- Простите меня, я ошибся палатой. До свидания, – он торопливо направился к выходу.

- Какой странный мужчина. Чего он только хотел? – повернулась Лаура к мужу, качая головой.

- Он же сказал, что ошибся, - ответил Андрэа, почти уверенный в обратном.

Мужчина искал именно его, этот пристальный, настойчивый взгляд не оставлял сомнений. Он не мог быть никем другим, как мужем Вероники, пришедшим специально, чтобы посмотреть на человека, к которому уехала его жена. Но что-то не вязалось в этом заключении: Дарио находился за сотни километров от Триестэ, и, даже если бы приехал, наверняка бы пришел вместе с Вероникой, если хотел просто познакомиться. Означало ли это, что между ними что-то произошло? Возможно, Дарио, уставший ожидать возвращения жены, решил приехать за ней, потребовав объяснений. Андрэа сомневался, что Вероника смогла придумать что-нибудь правдоподобное, чему бы Дарио с легкостью поверил. Наверное, у ее мужа сложилось собственное мнение о происходящем, и он пришел, чтобы посмотреть на Андрэа, и это еще больше усложняло и без того не простую ситуацию. Ссора между Вероникой и ее супругом ложилась тяжким грузом на Андрэа еще и потому, что у него не было практически никакой возможности исправить дело. Он мог только надеяться, что мужчина действительно ошибся палатой, и все остальное было лишь результатом его изможденного воображения.

Дарио возвращался в отель, еще более потерянный и потрясенный после его визита в больницу. Его неожиданное посещение ничего не прояснило, увидеть лицо мужчины, в которого была влюблена его жена, ничего ему не дало. Дарио набрал номер Вероники.

- Привет, это я. Я возвращаюсь домой. Я не разделяю твоего решения остаться, но раз ты не собираешься ехать со мной, мне здесь нечего делать. Тем не менее, наш разговор еще не закончен. По твоему возвращению мы серьезно поговорим насчет нашей будущей жизни. Пока. –

- Подожди, Дарио! Переночуй здесь! Нам надо поговорить! –

- Мне очень жаль, Вероника, но в данный момент я не хочу с тобой разговаривать. Я должен обо всем хорошенько подумать. –

- Я не хотела, чтобы это случилось! Я не хочу тебя терять! –

- До свидания, Вероника. –

Голос Дарио был холоден и сух, он никогда не говорил с ней в подобном тоне, и у Вероника все сжалось внутри. Означало ли это, что он не может ее простить? Вероника чувствовала, что должна была побежать за ним следом и вымолить у него прощение, но не могла бросить Андрэа. Ее сердце раздваивалось, но она была слишком усталой, чтобы что-либо предпринять.

Дарио ощущал себя совершенно разбитым. Он не хотел так разговаривать с Вероникой, эти резкие слова вырвались у него почти против воли, как если бы его гордость и раненое сердце хотели наказать ее за причиненную ему боль. Несмотря ни на что, он прекрасно знал, что будет ждать ее, потому что единственное, чего он хотел, было снова увидеть ее в их доме.

- Возвращайся скорее, любимая. Я буду ждать тебя, - подумал он, садясь за руль, и улыбнулся, представляя ее в своих объятиях.

 

Write a comment

Comments: 0