Концепция любви - Глава 3 Часть 2

Утро не принесло никаких изменений. То, что произошло ночью, не было лишь моментом слабости или простым физическим влечением, и они сразу же поняли это, проснувшись и увидевшись. Андрэа поднялся первым и, приготовив кофе, принес его Веронике в постель.

- Какое обслуживание! – улыбнулась она, натягивая на себя простыню.

Мужчина рассматривал ее, пока она осторожно потягивала горячий напиток. – А ты красива даже утром, едва проснувшись. Без косметики, с взлохмаченными волосами ты кажешься еще моложе.

- Не хочешь ли ты сказать, что занимался любовью с ребенком? – нахмурилась девушка в притворном недовольстве.

- Даже если и так, я не жалуюсь, - ответил Андрэа шутливо.

Вероника собралась что-то возразить, когда раздался стук в дверь. Они нерешительно переглянулись.

- Ты кого-то ждешь? – спросила она вполголоса.

- Да нет, - покачал он головой. – О, Господи, который час? Уже полдень? Но сколько же мы спали? –

- Спроси лучше, когда мы уснули? -

В дверь снова постучали. Вероника закрутилась в халат Андрэа, брошенный ей мужчиной, и спряталась в ванной.

На пороге стоял Гвидо, глядя на Андрэа удивленными глазами:

- Ты еще в постели? А наш обед? –

Андрэа замялся, и Гвидо, озираясь кругом, шепотом спросил:

- Я чего-то не понимаю? Она здесь, правда? –

Андрэа молча кивнул, затем жестом пригласил друга войти.

- Ты уверен? Я могу и один пообедать. –

- Да ладно, составь нам компанию. Я только предупрежу Веронику, что это ты. –

Зайдя в ванную, Андрэа увидел, что девушка вышла из душевой кабинки, бросая на него испуганный взгляд.

- Кто это был? –

- Гвидо. Я совсем забыл, что мы договорились вместе пообедать. Ты не возражаешь, если он к нам присоединится? –

- А он знает о...? – она не хотела касаться запретной темы.

Андрэа понял, кивнув головой: - Он в курсе, но ты не волнуйся, ему можно доверять. –

- Мне как-то неудобно, ну да ладно. Я сейчас, - согласилась Вероника.

Она вышла в зал, слегка смущаясь, но в этот момент подошел Андрэа и обнял ее за плечи, как бы подчеркивая своим жестом, что все было в порядке, и что она не должна была беспокоиться. Она улыбнулась ему, благодарная за понимание. С каждой минутой, проведенной в его обществе, девушка все больше убеждалась в его незаурядности. Ее неловкость совершенно пропала; обратившись к мужчинам с широкой, искренней улыбкой, она вызвалась приготовить обед: - Но при одном условии: что вы не будете вмешиваться. –

Оба инженера дружно засмеялись. Вероника недоуменно взглянула на них. Гвидо, продолжая смеяться, открыл холодильник, приглашая ее исследовать его содержимое. Внутри одиноко стояла бутылка минеральной воды, а в нижнем ящике лежал полузасохший забытый помидор.

- Мужчины, - только и сказала Вероника и, не выдержав, засмеялась. Контакт был установлен.

- Значит, придется вам отвести меня в итальянский ресторан. Я слышала, здесь неподалеку есть один очень популярный, - с хитринкой в глазах посмотрела она на Андрэа.

- К Вашим услугам, мадам, - ответил Гвидо, предлагая Веронике руку в шутливом жесте. – А ты закрой дверь, Андрэа. –

Все трое вышли из отеля в прекрасном настроении.

После обеда Гвидо попрощался с друзьями, отправившись за покупками. Вероника не возражала против его компании, но не стала настаивать, будучи довольной остаться наедине с Андрэа.

- Ну что, котенок, чем бы ты хотела заняться? – спросил мужчина, беря ее за руку.

- Чем угодно, главное, с тобой, - ответила она, счастливо улыбаясь. Ей казалось, что весь мир знал о ее счастье и радовался вместе с ней.

- Тогда решаю я и отвезу тебя в место, которое не оставит тебя равнодушной. Только ничего не спрашивай. Ты все сама увидишь. -

Они спустились на подземную стоянку отеля и сели в машину. Они проехали мимо торгового центра КЛСС у подножия Башен Петронас, и Вероника в очередной раз поразилась величию этого сооружения. Следуя по центру города, она наблюдала многочисленные небоскребы, отданные под шикарные отели, напыщенные банки и богатые представительства воздушных компаний. Неожиданно пейзаж поменял стиль, и перед глазами девушки предстали удивительные храмы с вырезанными на их крышах драконами и павлинами.

- Мы находимся в сердце Чайна Таун, китайского района, - объяснил Андрэа. – Это типичные буддистские храмы. Согласно китайским верованиям дракон является символом процветания. –

- Какие они необычные, - произнесла, поражаясь, Вероника. – А мы можем заглянуть внутрь? –

- Главное – оставить обувь на ступеньках. Этот обычай распространен и в храмах инду, и в мечетях. –

- Вполне логично. В чужой стране нужно соблюдать местные традиции, но найдем ли мы свою обувь после посещения храма? – засмеялась Вероника.

Все вокруг дышало восточным очарованием, и ей нетерпелось побыстрее все увидеть и узнать. Она впервые была в Азии, и различие с Италией бросалось в глаза со всех сторон этого нового для нее, загадочного мира. Город привлекал не только своей экзотической красотой, но и встречающимися повсюду контрастами. Небоскребы наряду с хибарами в Чайна Таун, роскошь современных торговых центров и крохотные магазинчики, ютящиеся у проходящей под открытым небом канализации, многочисленные банки с их современной технологией и кокосовые пальмы на улицах, китаянки, смело щеголяющие в мини-юбках, и закутанные с головы до ног малайки. Необычный, очаровательный, полный разнообразия мир.

- Я даже представить себя не могла такого, - поделилась Вероника своими впечатлениями. – Сколько же времени нужно, чтобы узнать и понять все это? –

Пять минут спустя Андрэа стоял в кассу за билетами, а Вероника рассматривала огромную вывеску на входных воротах. Пройдя через две высокие калитки, они оказались в удивительном тропическом парке. Не успев сделать и пары шагов, Вероника заметила, как, без малейшего страха, к ней приближаются две изумительно красочные птицы. Она застыла на месте, опасаясь их спугнуть, но пернатые прошли у ее ног, совершенно не обращая на нее внимания. Впереди девушки ярко-синий удод спокойно чистил свои перышки. Вероника обернулась к Андрэа, с большим удовлетворением наблюдавшим за ее реакцией.

- Да они же все свободные! Даже не вериться!–

- Ну, скажем, что они свободны в пределах определенного, хотя и большого, пространства. Видишь, вверху нятянута гигантская сеть, ограничивающая их передвижения, но в остальном они вольны перемещаться по всему парку. Птицы даже вьют здесь гнезда, а мы можем наблюдать за ними практически в их естественной среде обитания. –

- Невероятно! Как только они создали подобную прелесть? – не перестала удивляться Вероника.

- В основе всего здесь, как всегда, выступает природа, а талантливые проектировщики с их незаурядным воображением дополнили картину. Частично вырубили участок джунглей, обнесли его ограждением, натянули сетку, добавили несколько декоративных элементов, поставили скамейки и бар для туристов - и готово. Действительно, замечательно, - согласился Андрэа. – Пойдем дальше, то ли еще увидишь! Здесь все гуляют свободные, за исключением опасных особей, типо страусов или ястребов. –

- Смотри! – воскликнула Вероника. – Павлин! Он открывает хвост! – воскликнула она с детской непосредственностью.

- А чуть подальше еще два, но другого подвида, - привлек внимание девушки Андрэа. – Ну как тебе? Нравится?–

- Нравится ли мне? Да я вне себя от восторга! Идеальное для меня место. Сама концепция отличается от обычного зоопарка. Не могу видеть зверей, запертых в тесных клетках, где подчас нет места, чтобы вытянуться как следует. Ты когда-нибудь видел глаза тигра или льва в их двухметровой клетке? В их взгляде нет надежды, но только смирение да немой вопрос «за что»? Мы, люди, ответственны за их бесполезные страдания. Это несправедливо! –

- Но зоопарки служат и воспитательным целям. Дети должны познавать окружающий их мир.–

- И что мы в них воспитаем подобным образом? Детишки, видящие животных в клетках, получают ошибочное представление, потому что их не учат, что звери должны жить на воле, что иначе они страдают, что человек не может решать за них; нужно понимать сердцем чужие муки. На мой взгляд, необходимо закрыть все зоопарки, оставив по одному на страну, и создать в этом единственном огромные пространства, чтобы животные могли иметь хотя бы подобие нормальной жизни. И нужно воспитывать людей в этом направлении, это недопустимо, что мы ходим в зоопарк, считая себя любителями животных. А что касается детей, существует много других способов познакомиться с природой: через специальные документальные фильмы, африканские сафари, Интернет - современная технология предлагает разные возможности, не подвергая никого страданиям. Здесь, по крайней мере, птицы могут передвигаться и летать. –

- Тебе бы разработать программу сенсибилизации, ты наверняка, убедила бы многих поддержать твои идеи. И я тоже согласен, что нельзя воспитывать детей, принуждая кого-то к страданиям. Нужно искать другие методы. В Сингапуре, например, создан похожий на твое описание зоопарк. Животные живут в огромном пространстве, и туристы, чтобы увидеть их, перемещаются на специальных экомашинах. –

- А что это там виднеется? Похоже на озеро. Пойдем посмотрим, - потянула его за собой Вероника, направляясь к узкому деревянному мостику, соединявшему берега искусственного водоема.

Царственные журавли, грациозные цапли, изящные фламинго в их розовом оперенье – все занимались своей обычной деятельностью: ловили рыбу, чистили перышки или просто отдыхали. Молодые люди надолго задержались на мосту, очарованные равновесием и спокойствием, царящими на озере.

- Ты хочешь пить? Сегодня очень жарко, - спросил Андрэа.

- Ах да, что-нибудь освежающее пришлось бы очень кстати, - согласилась Вероника.

Они подошли к крохотному бару на колесах, взяли два сока из местных фруктов и сели на скамейку.

- Я тебе так благодарна, что ты привез меня сюда. Когда мне еще придется увидеть что-то подобное? –

- Я знал, что тебе понравится. Для меня тоже оказалось интересным снова побывать здесь, глядя на все другими глазами. С тобой все кажется еще красивее, - признался Андрэа, накрывая своей лежащую на столике руку Вероники.

От этой невинной ласки у нее навернулись слезы. Она вспомнила, что в их распоряжении оставалось всего лишь несколько дней, но огромным усилием воли отогнала от себя ненавистную мысль – сейчас он был рядом, и слезам не было места.

Проходя по грунтовой дороге, они увидели сидящего на скамейке юношу с крупным попугаем на руке. Заметив молодую пару, он сразу же предложил им сфотографироваться на память. Вероника замялась, не зная, как отнесется Андрэа к этой идее, но он одобрительно улыбнулся. Девушка вытянула вперед руку, принимая зеленого попугая, а Андрэа встал позади нее, обнимая ее за талию. Несколько секунд спустя юноша вручил инженеру готовое фото-полароид. В течение некоторого времени Андрэа тщательно вглядывался в изображение, как бы желая запечатлеть его в памяти, а затем отдал его Веронике.

- Пусть оно останется у тебя. –

Девушка осторожно спрятала фотографию в сумку. Возможно, это будет их единственное фото, и она должна сохранить его, как драгоценное воспоминание.

Подойдя к вольере со страусами, они остановились. Один из гигантов приблизился к железным прутьям и смешно вытаращил на Веронику глаза, вытягивая шею и наклоняя голову.

- По-моему, ты ему понравилась. Ты заметила, как он на тебя смотрит? – подразнил ее Андрэа.

- Да нет же. Он просто хочет отсюда вырваться, - ответила девушка. Страус пошевелил маленькой головой на длинной шее, как будто бы поняв ее слова. На обратном пути им снова встретился синий удод. Он спокойно прогуливался в тридцати сантиметрах от них, как привыкший к людям голубь.

В отель они вернулись до смерти уставшие после проведенного на палящем солнце дня, но очень довольные.

- Ты отвезешь меня к Лизе? – попросила Вероника. Мужчина изменился в лице, услышав ее просьбу.

- Ты уже уходишь? Я думал, ты останешься со мной на ужин, - в его голосе звучала неуверенность. – Впрочем если хочешь домой, я отвезу тебя. –

- А ты чего хочешь? Только честно, - соблазнительно улыбнулась Вероника.

- Я бы хотел, чтобы ты осталась здесь этой ночью и завтра тоже, но подчинюсь любому твоему решению .-

- Тогда отвези меня в Кампунг Варизан, - сказала она. – Должна я переодеться? А потом заедем в супермаркет и заполним твой холодильник. –

- Ты меня обманула! – воскликнул Андрэа радостным голосом. – И понесешь за это наказание! –

Он схватил ее на руки и, несмотря на ее притворные протесты, бросил на кровать.

- Я покажу тебе, как надо мной издеваться! –

Вероника смеялась, счастливая, в ответ на его страстные поцелуи, на его сильные нежные руки, каждое прикосновение которых вызывало в ней непередаваемые ощущения. Она закрыла глаза, целиком отдаваясь всепоглощающей страсти. Это было не только слияние тел, но гармония двух сердец, бившихся в унисон, вознося их любовь к кульминации совершенства. Сопровождая последный стон наслаждения, из прекрасных глаз девушки покатились слезы, чистые и прозрачные, как само чувство, жившее в ее душе.

Мужчина неохотно оторвался от ее тела и, заметив ее слезы, испугался:

- Я причинил тебе боль? –

- Нет, - улыбнулась она. – Все хорошо. От счастья тоже плачут. –

Он наклонился над нею, покрывая поцелуями ее мокрые щеки, затем прижал ее к себе, и она мысленно взмолилась, чтобы неожиданное чудо позволило ей остановить время. Вероника была уверена, что лишь человек, любивший, как она, мог понять то наслоение чувств и эмоций, которые переполняли ее в этот момент. Не существовало на земле высшего наслаждения, чем отдаться душой и телом любимому и любящему тебя человеку.

Ни слова не вырвалось из их уст, даже короткое «люблю»; они не нуждались в этом, целый словарный запас мира не смог бы передать то, что они чувствовали и знали друг о друге. И в этом тоже состояла великая загадка любви: уметь читать любящее сердце, как открытую книгу, уметь слышать непроизнесенные слова, уметь видеть невидимые и недоступные для всех других вещи.

По дороге в Кампунг Варизан Андрэа каждые пять минут поворачивался к ней, не в силах отвести взгляд от ее лица.

- Ты лучше смотри, куда едешь, а то попадем в больницу, - притворно рассердилась Вероника.

- Я не могу удержаться, - ответил мужчина. – Это ты меня притягиваешь. –

- Ты хочешь сказать, что я тебя приворожила? – засмеялась она.

- Вот ты и призналась. Теперь мне все ясно. –

- Если бы я действительно это сделала, ты и не подумал бы вернуться к твоей невесте, - подумала девушка.

- Надеюсь, что Лиза дома, а то как-то неудобно оставлять ей записку, - сказала Вероника, пытаясь разглядеть издалека, горел ли свет в доме друзей.

- Да где ей быть в семь вечера? Она, наверняка, готовит ужин, - заметил Андрэа.

И был прав, на кухне был включен свет, и Вероника, будучи не одна, постеснялась открыть своим ключом. Лиза открыла дверь, вытирая о передник мокрые руки.

- Я готовила, - извинилась она за свой внешний вид. – А я думала, ты потерялась в малайских джунглях. – В ее голосе звучала ирония, но Вероника сделала вид, что ничего не заметила.

- Микеле? Он не должен был вернуться на выходные? –

- Он позвонил. Приедет во вторник на неделю или дней десять. Вы голодны? Будете ужинать? –

Молодые люди переглянулись, и Вероника сразу же поняла, что Андрэа, так же, как и ей, не хотелось ничьего присутствия.

- Спасибо за приглашение, - поторопилась ответить девушка. – Но нам еще нужно заехать в супермаркет, у Андрэа совершенно пустой холодильник, а я хочу взять немного вещей на смену. –

- Ты переезжаешь? – спросила Лиза холодно. – Значит, варю макароны только для меня. –

- Прости, в следующий раз, - Вероника чмокнула подругу в щеку и пошла в свою комнату за одеждой.

Лиза последовала за ней.

- Что происходит? Ты нашла себе новое жилье?–

- Не сердись, пожалуйста. Я знаю, ты все время остаешься одна, но за эти дни столько всего случилось! – Вероника не чувствовала за собой никакой вины, но смотрела на подругу извиняюще.

- Представляю, что у тебя случилось, - примирительно ответила Лиза. – Только в следующий раз предупреждай меня, если не придешь ночевать. Я же переживаю. А теперь рассказывай. –

Вероника начала с приема в Клубе Селангор, описывая все в мельчайших подробностях, умолчав лишь о горьком признании Андрэа, не желая затрагивать болезненную тему. Закончила она свое повествование общими фразами:

- Потом случилось неизбежное. Проснулись мы лишь в полдень, и я только тогда смогла тебе позвонить. Ты больше не сердишься? – она взглянула на подругу глазами напроказившего щенка, который пытается замолить прощение, изо всех сил виляя хвостом.

- Эх, чего не сделаешь ради любви, - проговорила Лиза мечтательно. – Я тоже, помню, натворила дел, влюбившись в Микеле. Значит, ты остаешься у Андрэа? –

- Сегодня – да, а потом не знаю, - искренне призналась Вероника. – Я тебе позвоню. –

Андрэа, оставшись один, смотрел телевизор в гостиной. Увидев вернувшихся девушек, он укоризненно покачал головой:

- Наверное, для мужчин останется вечным секретом, о чем говорят женщины. Мы бы уже давно исчерпали все возможные темы, а вы, небось, и до середины не дошли. –

- А кто виноват, что у вас не развито воображение? – ответила в том же тоне Лиза. – У вас только и разговоров, что о футболе да о работе. –

- Ты забыла третью тему. –

- Третью? – не поняла Лиза.

- Женщины, естественно, женщины. Испокон веков мы пытаемся вас понять, но все напрасно. –

- Вы этого заслуживаете, - возразила Лиза. – По крайней мере, вам есть чем занять голову, когда она свободна от футбола. –

- Твоя подруга – феминистка, - в притворном страхе воскликнул Андрэа, обращаясь к Веронике. – Как она только замуж вышла? –

- Детский сад, да и только, - засмеялась девушка, вручая ему сумку с вещами. – Мы пойдем, я тебе потом позвоню, Лиза, когда он будет в душе. Так что оставим его без комментариев. –

Сев в машину, Андрэа закинул сумку на заднее сиденье.

- Чего ты туда наложила? Еще одна женская загадка... –

- Фен для волос мне нужен? Крем для лица, крем для тела, тапочки, ночная рубашка… -

- Последняя тебе вряд ли понадобится, - прервал ее Андрэа, лукаво улыбаясь. – Едем за продуктами? –

В супермаркете было полно людей, и Вероника изрядно повеселилась, наблюдая, как Андрэа искусно проталкивает тележку, лавируя между покупателями, корзинами и прилавками. Большинство товаров принадлежало к местным продуктам и имело непонятный вид. Вероника подчас не могла даже определить, к какой категории пищевых изделий относятся многие упаковки.

- Ты думаешь, нам удастся найти что-нибудь более или менее итальянское? – с сомнением спросила она.

- Естественно, ты не найдешь здесь готовых соусов к спагетти, но неплохой бифштекс – вполне возможно. –

Вернувшись в гостиницу, Вероника разложила все по своим местам и принялась готовить ужин. Андрэа с готовность вызвался ей помочь, и она улыбнулась при мысли, что они казались женатой парой, дружно занимающейся домашним хозяйством. Мужчина сразу же поинтересовался мотивом ее улыбки, но она уклонилась от ответа:

- Мне просто пришла в голову забавная мысль. –

- Но я обязан знать, что за мысли приходят тебе в голову, пока ты готовишь мне ужин. А вдруг это опасно? –

- Придется тебе мне довериться, потому что я ничего тебе не скажу. –

- Прошу тебя, я умираю от любопытства, - захныкал Андрэа. – Ты будешь жалеть об этом всю жизнь, потому что я не переживу твоей скрытости. –

- Ладно, но не жалуйся потом, если тебе не понравится то, что услышишь, - голос Вероники стал холодным и суровым, а глаза смеялись. – Тот факт, что ты помогаешь мне на кухне, навел меня на мысль, что нас можно принять за семейную пару после трех – четырех лет брака. Нет, скорее, после года, потому что спустя четыре года ты бы лежал на диване с газетой в руке и с пультом от телевизора в другой. –

Несмотря на опасения Вероники, мужчина отреагировал, как ни в чем не бывало, флегматично замечая:

- Я бы мог и сегодня растянуться на диване, если бы не был так голоден. Посуду же я оставлю на тебя, как на хозяйственную женушку. –

- Но я же твоя гостья! – возмутилась девушка. – Гостей не заставляют мыть посуду. –

- Ну, значит, ее помоет завтра обслуживающий персонал. Знаешь, как они это делают? Открывают холодную воду, подставляют под нее тарелку ровно на три секунды – и готово! Так что выбор за тобой. -

- Хорошо. Тогда каждый моет свою посуду. Ты очарователен, - чмокнула она его в щеку.

- Так дело не пойдет. Я желаю чего-нибудь посущественнее, - Андрэа притянул к себе девушку и поцеловал ее в губы.

Они поужинали в маленькой гостиной, где было так прекрасно сидеть друг напротив друга и нечаянно соприкасаться руками, передавая хлеб или разливая вино; было прекрасно думать, что после она уберет со стола, а он затеет шутливую болтовню, протирая полотенцем столовые приборы. Вероника только сейчас открывала для себя эти маленькие радости, о которых раньше даже не задумывалась.

После ужина Андрэа приблизился к ней, целуя ее в шею.

- Ты хочешь выйти? Прогуляться по ночному городу? –

- Честно говоря, я предпочла бы остаться здесь, только я и ты, - обернулась она в надежде, что и он желал того же.

- Ты уверена, что не хочешь выйти? –

- Абсолютно. Я домашняя кошка, которой нравятся уют и ласка. Просто и хорошо, ты не находишь? –

- Тогда не будем открывать дверь, отвечать на телефон и сделаем вид, что в мире не существует никого, кроме нас. Мы проведем самый прекрасный вечер в нашей жизни, - улыбнулся Андрэа, повесив с обратной стороны двери табличку «не беспокоить».

В первый раз в жизни Вероника задумалась о тихой радости быть вместе, днем и ночью, не возвращаясь каждый в собственный дом. Вместе засыпать и вместе просыпаться, глядя в еще затуманенные сном глаза, вместе ужинать, ходить по выходным за покупками и делать массу других, на первый взгляд, банальных повседневных вещей, которые в присутствии любимого человека приобретают иную ценность. Маленькие уютные апартаменты в отеле неожиданно стали для нее их домом, пристанищем их любви.

Они посмотрели документальный фильм о национальных парках Африки, поели чипсов и сухофруктов, и почти в полночь Вероника отправилась в душ.

Выйдя из душевой кабинки, мокрая и обнаженная, она увидела Андрэа. Он молча взял полотенце и очень нежно принялся вытирать ее волосы, плечи и грудь. К своему удивлению, Вероника не испытывала никакой застенчивости. Она смотрела на него спокойно и молчаливо, как ребенок, не отдающий себе отчета в собственной наготе. Предстать перед мужчиной совершенно неодетой вне любовного акта было для нее абсолютно новым ощущением; до него даже заниматься любовью означало проскользнуть под простыни при погашенном свете и сразу же после прикрыться халатом или вообще одеться. С Андрэа она открыла для себя красоту собственного тела, поняла, что в любви нет места для стыда, потому что любимый человек принимается таким, как есть, со всеми его недостатками, которые часто во влюбленных глазах остаются невидимыми. Вероника застыла в неподвижности, даже не пытаясь прикрыться. Затем медленно повернулась, подставляя ему спину, ягодицы и ноги, совершенно расслабляясь под его нежными прикосновениями. Закончив, Андрэа так же неторопливо повесил полотенце и, взяв ее на руки, отнес в постель.

Утром ее разбудило яркое солнце, пробивающееся сквозь припущенные шторы. Вероника посмотрела на заспанное лицо мужчины и наклонилась над ним, покрывая его поцелуями. Андрэа зашевелился, бормоча что-то непонятное, затем медленно открыл глаза и просветлел:

- Доброе утро, малыш! Ты уже проснулась? –

- Уже? Сейчас девять часов утра! Я хочу куда-нибудь пойти. Воспользуемся тем, что сегодня воскресенье, в течение недели ты будешь снова занят, - произнесла она бодрым голосом. – Я приготовлю тебе завтрак. –

- Я не ем по утрам, пью только кофе, - пробормотал он, снова закрывая глаза.

- Куда мы отправимся? – продолжала разговаривать Вероника. – Можем посетить какой-нибудь буддистский храм. А вот и твой кофе, лентяй. – Она отнесла ему чашку в постель, сдерживая смех при виде его сонного лица.

- Я знаю, куда тебя отвезти, но сначала нужно купить бананы для обезьян. –

- При чем здесь обезьяны, если мы идем в храм? Ну да все равно. Как мне лучше одеться? –

- Надень что поудобнее, это не мечеть. И потом, этот храм особенный, он выбит в скале. –

Полчаса спустя они были готовы: Вероника отправилась за бананами, а Андрэа – за машиной. Вернувшись в отель со связкой фруктов в руках, Вероника натолкнулась на Гвидо.

- Идешь на прогулку? –

- Да, пользуюсь выходным , чтобы посетить местные достопримечательности. –

- Разве ты еще не все осмотрел? Андрэа знает город лучше малайцев. –

- Потому что он здесь уже три года, а я приехал только месяц назад. По субботам мы часто работаем, так что для экскурсий остается лишь воскресенье. –

Вероника подумала, что, если бы не она, Гвидо находился бы сейчас в компании друга, и что бродить одному по незнакомому городу было совсем не заманчиво. Не задумываясь, девушка пригласила инженера присоединиться к ним, и через полчаса небыстрой езды они были на месте.

Оставив машину на обширной стоянке, молодые люди направились к храму, который назывался верующими Бату Кейвс. Храм был высечен в огромной пещере, попасть в которую можно было только поднявшись по необычной каменной лестнице, насчитывающей двести семьдесят две ступеньки. Но самым удивительным было невероятное количество обезьян, населявших это место. Андрэа объяснил, что макаки, обитающие в окружающих храм скалах, спускаются в поисках легкой пищи, приученные многочисленными туристами. Трое друзей были мгновенно окружены этими симпатичными животными, которые, несмотря на жизнь на воле, совершенно не боялись человека. Вероника достала из сумки связку бананов, вызывая этим жестом самое настоящее столпотворение. Обезьяны выхватывали бананы прямо из ее рук, совсем по-человечьи очищали их от кожуры и молниеносно поедали, тут же возвращаясь за новой порцией.

Вероника была очарована в буквальном смысле слова. До этого она видела обезьян в зоопарке и по телевизору, но наблюдать их живьем, в нескольких сантиметрах от нее, поедающих бананы из ее рук, было совсем другим делом.

- Я не нахожу слов! – повернулась она к друзьям, восторженно улыбаясь. – Пойдемте наверх! –

- Только если мне объяснят, что все это значит, - пошутил Гвидо. – Я отказываюсь преодолевать все эти ступеньки, ничего не понимая. –

– Это храм инду, где ежегодно проходит очень важная для индусов церемония, - принялся объяснять Андрэа. - Наверху находятся две пещеры. В той, что поменьше, размещается оригинальная галлерея искусств, посвященная божествам этой религии. В глубине большой пещеры возведен самый настоящий храм, в котором проводятся религиозные службы, сопровождаемые типичной индийской музыкой. –

- Ребята, давайте я вас сфотографирую, - неожиданно предложил Гвидо.

Вопрос повис в воздухе. Молодая пара переглянулась, она – с надеждой, он – с беспокойством, и Вероника покачала головой.

- Я не люблю фотографироваться, - поспешила объяснить она. – Я плохо выхожу. –

Фото полароид в птичьем парке, наверняка, осталось бы ее единственным воспоминанием об Андрэа. Ей бы хотелось составить на память целый альбом и перелистывать его в одинокие вечера, когда от их любви останутся лишь воспоминания, но у Андрэа, без сомнения, было на это другое мнение. Заметив ее погрустневшее лицо, Андрэа приблизился к ней, обнял за талию и улыбнулся в объектив, прежде чем Вероника успела что-либо сказать.

Оставив мужчин беседовать между собой, девушка погрузилась в невеселые мысли. Андрэа время от времени поглядывал на нее, как бы пытаясь понять ее состояние, и, наконец, с силой сжал ее руку. Веронике хватило этого маленького жеста, чтобы понять, что мужчина осознавал причину ее молчания и старался, как мог, утешить ее. Она заставила себя улыбнуться, не желая портить прекрасный день, но одна и та же мысль не давала ей покоя. Почему он даже не пытался отказаться от своего брака или хотя бы перенести день свадьбы, как бы это было нелегко? Как он собирался идти к алтарю со своей невестой, имея в сердце другую женщину? Вероника ни капли не сомневалась в его чувствах: его поведение, взгляды, тон его голоса, каждый маленький жест говорили о страстной, подлинной любви. Последнее рассуждение придало ей сил, и к ней вернулось хорошее настроение. Она безмятежно улыбнулась Андрэа, и он, обрадовавшись этому изменению, ответил ей полным нежности взглядом. Гвидо ничего не заметил, сосредоточенно рассматривая настенные росписи в большой пещере, представляющие пантеон инду. Даже там сновали бесчисленные обезьяны, невозмутимо выпрашивая у туристов орехи и фрукты. Особую нежность вызывали самки-матери, спускающиеся со скал с завидной ловкостью, несмотря на цепляющихся за них малышей. Вероника раздала последние бананы кормящим матерям, а Гвидо сделал последние снимки.

Вернувшись в отель, они пригласили друга остаться с ними на обед, но он отказался, собираясь идти в спортзал.

- Я уверена, что Гвидо все придумал, чтобы оставить нас наедине, - сказала Вероника после ухода мужчины. – Но не буду уверять, что огорчена его отказом. –

- Жестокая, - упрекнул ее Андрэа. – Бедному человеку придется обедать в гордом одиночестве. Могла бы быть и понастойчивее. Я знаю, что ты можешь, когда захочешь. –

- Ты и сам мог это сделать, - возразила Вероника. – Кстати, отвези меня домой пораньше, хоть отдохнешь перед рабочей неделей. –

Он посмотрел на нее, не ответив, потом медленно произнес:

- Почему бы тебе не остаться у меня до моего отъезда? Было бы здорово возвращаться к тебе после работы. –

Вероника даже растерялась от радости: она не смела даже мечтать об этом, а он говорил с такой непринужденностью! Догадавшись о согласии девушки, Андрэа прижался к ее губам в жарком поцелуе.

- Ты сама сказала: до самого конца.. Заберем у Лизы твои вещи, и ничего не говори, - снова наклонился он над ней, находя ее податливые губы. Вероника согласилась, даже не задумываясь о последствиях.

В понедельник утром ее разбудил захлебывающийся в отчаянии будильник. Часы показывали половину седьмого, а мужчина не проявлял ни малейшего намерения вставать. На попытки Вероники его разбудить раздавалось лишь слабое бормотание. В конце концов поднялась она, решив приготовить ему кофе и отнести его прямо в постель. Услышав крепкий запах только что сваренного напитка, Андрэа, хотя и с большим усилием, открыл глаза. Допивая последний глоток, он уже сидел на кровати, свесив ноги на коврик.

- Надо же, как поздно! Сейчас зайдет Гвидо, а я не готов. –

Вероника не удержалась от улыбки. Этот инженер, такой серьезный и ответственный, был хуже ребенка – утро явно не являлось его любимой частью дня.

- Когда тебя ждать? Поздно? –

- Я постараюсь закончить пораньше. Если бы ты только знала, как мне не хочется тебя оставлять, но при одной мысли застать тебя здесь по возвращении у меня улучшается настроение. –

Он звонил ей каждые два часа и всякий раз обещал вернуться как можно раньше. Все последующие дни потекли по одному и тому же сценарию: она будила его с еще дымящимся кофе в руках и снова возвращалась в постель, а вечер принадлежал только им. Они ни с кем не встречались, закрывшись в их маленьком мире – в четырех стенах мини-апартаментов – и только изредка выходили на прогулку по ночному Куала Лумпуру. В течение дня они по много раз перезванивались по телефону, будучи не в состоянии выдержать до вечера, и каждый раз, слыша в трубке теплый голос Андрэа, у Вероники таяло все внутри. Они были целиком поглощены друг другом, не желая ничего иного.

В один из вечеров, выходя из душа, девушка услышала, как Андрэа разговаривает с кем-то по телефону:

- Нет, я не приду, и не только сегодня. Больше на меня не рассчитывайте. Да, что я – единственный, умеющий держать ракетку в руках? –

Вероника не хотела вмешиваться в его дела, но любопытство взяло верх: - Кто это? И о какой ракетке шла речь?-

Андрэа на мгновенье заколебался, потом объяснил: - Раньше два раза в неделю мы играли в теннис, а теперь я перестал ходить, вот они и звонят, настаивают... –

- Но почему ты мне ничего не сказал? Если хочешь играть, иди. –

- Я предпочитаю быть с тобой. –

- А что подумают твои друзья? Ты их бросил. –

- У нас так мало времени, малыш, я и так целыми днями на работе, а ты хочешь, чтобы я променял тебя на какой-то теннис? Закончим этот разговор, я уже решил. –

Вероника была поражена, но счастлива. Он отказался от своего хобби, от друзей, и все ради нее. Означало ли это, что он мог изменить решение и насчет другого, более важного вопроса, к которому они больше не возвращались после печально известного вечера. Возможно, у нее еще была надежда, с каждым днем они все сильнее привязывались друг к другу, и их чувство не только не ослабевало, но продолжало разгораться с безумной силой.

Их история длилась немногим более месяца, и в течение этого короткого, но интенсивного периода, они узнали и научились уважать друг друга. Казалось почти невероятным, что за такой непродолжительный срок в них развилась подобная привязанность, доводящая их почти до физической боли во время пребывания Андрэа на работе, когда они не могли видеться.

Они оба заболели неизлечимой болезнью, от которой не существовало лекарств, и от которой они не хотели выздоравливать. Возможно, горькое осознание скорой разлуки укрепило их страсть, заставляя их в кратчайшие сроки пройти все предварительные фазы любви. Они прибегали к любым ухищрениям, чтобы только провести лишнюю минуту вместе. Каждый день, в обеденный перерыв, Вероника ждала его в маленьком трактире неподалеку от офиса, а по вечерам встречала его у выхода в счастливом нетерпении.

По выходным они продолжали экскурсии по городу и время от времени заезжали навестить Лизу.

Она ничего не спрашивала у Вероники, видя ее счастливое лицо, но с Андрэа вела себя очень сдержанно. Вероника инстинктивно ощущала враждебность подруги, чувствуя, что между двумя дорогими ей людьми возникла невидимая стена отчуждения. Лиза ничего не объясняла, но ограничивала свое общение с инженером вынужденной вежливостью хозяйки дома. Вероника предпочитала не думать о причинах подобного поведения, пока Андрэа не вывел ее на открытый разговор:

- Я не нравлюсь твоей подруге, так ведь? –

- Да ты здесь ни при чем. Она явно злится на меня, что я оставила ее одну. –

- Не думаю, что дело только в этом. –

- Я не могу понять, что с ней происходит. Она никогда себя так не вела. –

- Женская интуиция? Она не могла чего-нибудь понять? Ты говорила, что вы очень дружны. –

- Но я ничего не рассказывала ей о твоей свадьбе, - с трудом произнесла Вероника это слово.

- На мой взгляд, она тебя слишком хорошо знает и шестым чувством догадывается, что я заставлю тебя страдать. –

- Было бы проще поговорить со мной напрямик, - возразила Вероника, раздражаясь на подругу. Лиза могла бы честно высказать свои сомнения, вместо того чтобы подвергать мужчину подобному обхождению.

Как-то Андрэа позвонил Веронике с работы и попросил ее привезти ему паспорт. Не поняв, где точно искать, девушка открыла один за другим все ящики комода. Наткнувшись на маленький альбом, она не задумываясь, открыла его, в ожидании увидеть фотографии Андрэа, сделанные в Малайзии. Только тогда она поняла свою ошибку – на нее смотрела красивая, смуглая девушка с нежным взглядом и длинными волосами. Вероника застыла от неожиданности, нисколько не сомневаясь, что фотография принадлежит его невесте. Несмотря на причиняемую себе боль, она продолжала вглядываться в прекрасное лицо и пышную фигуру девушки. До сих пор она была почти нереальной, они никогда не говорили о ней, о ее внешности, о ее работе, и она практически не существовала для Вероники. Эта неожиданная находка ворвалась в ее мир, разбив одним ударом все ее иллюзии.

Андрэа перезвонил несколько минут спустя, и от него не укрылся приглушенный тон Вероники. Она предпочла ничего ему не говорить, сославшись на сильную головную боль. Слышать его голос, держа в руке фотографию его невесты, производило на нее странное впечатление. Казалось, что ее разбудили, прерывая удивительный сон, и вернули в жестокую реальность, в которой ей не было места рядом с любимым. Вероника жила своей любовью, как в сказке, не задумываясь о финале – сказки всегда хорошо заканчиваются – и только сейчас начинала просыпаться от сладких мечтаний. Слезы текли по ее щекам, но она смотрела в пустоту, слыша одну единственную мысль, бьющуюся в висках: почему? Это был вопрос без ответа, Андрэа был искренен с ней с самого начала, и она сама убедила его продолжить их отношения, лишь теперь отдавая себе отчет в сделанном. Ей было не за что его упрекать, она попала в ей же построенную западню и должна была выбираться собственными силами.

Вероника не знала, сколько ей оставалось времени: несколько недель или всего пару дней. Единственное, что она могла сделать – это продолжать любить Андрэа с еще большей силой, сквозь боль и слезы, несмотря на горькое осознание, что ей не суждено его удержать.

Она положила альбом на место, решив ничего не говорить мужчине и приказав себе забыть о существовании этих фото, если она не хотела разрушить последние дни своего уходящего счастья.

В обеденный перерыв девушка сидела за обычным столиком маленького трактира, улыбающаяся и довольная.

- Тебе лучше? – сразу же спросил ее Андрэа. – Ты кажешься бледной. –

- Все прошло. Я просто перележала на солнце, - солгала Вероника.

Андрэа погладил ее руку, лежащую на столе, и от его ласки у нее навернулись слезы. Она с трудом сдержалась, чтобы не заплакать, отвернувшись от мужчины в надежде справиться со своими эмоциями.

В течение всего дня ее мысли возвращались к проклятой фотографии. Ей казалось, что соперница смеется над ее поражением, хотя, на самом деле, она была лишена возможности бороться за свою любовь; с самого начала вынужденная подчиниться чужим правилам игры. Вероника понимала, что это была неравная борьба, и ее бессилие повергало ее в еще большее отчаяние. Она с горечью подумала, что весь ее мир вращался вокруг любимого мужчины, и что после его отъезда осталась бы только огромная пустота. Кто и когда смог бы его заменить? С ним она узнала не изведанные ни с кем другим ощущения, благодаря ему поняла, что означало любить каждой клеточкой собственного «я», что означало принадлежать мужчине душой и телом, без притворного стыда и церемоний, с ним почувствовала себя настоящей женщиной и узнала счастье. В ее жизни и раньше было много хорошего: друзья, заботливые родные, мужчины, которые ее любили, мужчины, в которых она влюблялась, но все было другим, более приземленным и ординарным. На этот раз любовь озарила ее жизнь могучей вспышкой пронзительного белого света, но, возможно, именно из-за этой яркости, ей было уготовано быстро потухнуть, чтобы не превратиться в очередную банальность.

Этим вечером Андрэа задержался на совещании, и Вероника осталась в отеле дожидаться его возвращения. Она была почти рада этой задержке, нуждаясь во времени, чтобы успокоиться и прийти в себя после случившегося.

За ужином мужчина, не переставая, бросал на нее странные взгляды, порываясь что-то сказать, и наконец решился: - Я узнал точную дату моего отъезда. Через две недели. -

При других обстоятельствах две недели могли показаться вечностью, но для нее они приравнивались к двум минутам. Возможно, было бы лучше ничего не знать, продолжая тешить себя надеждой, но их отношения с самого начала основывались на искренности, и он правильно сделал, сообщив ей правду.

- Ты уверен, что нельзя продлить? – Вероника отчаянно искала любую зацепку.

- Я подал заявление об уходе за два месяца вперед, и если бы они смогли сразу найти мне замену, я был бы уже в Италии, - покачал он головой.

- Значит, через две недели ты вернешься к ней. Конечно, все начинается, и все заканчивается. –

- Мы знали об этом, - с нежностью ответил Андрэа. – Мы знали, что будет больно. –

- Но не так! – сквозь слезы воскликнула Вероника. – Никто не мог предвидеть такую боль! Ты тоже признался, что никогда не испытывал ничего подобного! Или это было ложью? –

- Я ни в чем тебе не лгал, Вероника. Я мог бы сделать это в самом начале, но предпочел сказать тебе правду. Ты не можешь упрекать меня. –

- Я не упрекаю тебя, - неожиданно успокоилась она. – Как я могу? У меня просто сдали нервы. –

В последующие дни молодые люди старались не думать о неминуемой разлуке. Еще очень сильно нуждаясь друг в друге, они превратились в настоящих отшельников, отказавшись даже от встреч с Лизой и Гвидо – каждая минута, проведенная к обществе других, была украдена у их любви. Вероника решила уехать сразу же после отъезда Андрэа. Жизнь была действительно непредсказуема: она приехала в Малайзию с намерением изменить свою жизнь, а уезжала с разбитым сердцем и полной апатией к окружающему миру.

В один из моментов депрессии, когда Андрэа был на работе, Веронику пронзила внезапная мысль. Она ни разу не попыталась отговорить мужчину от его решения: он казался настолько убежденным, что она подчинилась его выбору, но теперь она пребывала в таком отчаянии, что не могла не попробовать. По крайней мере, ей не за что будет себя упрекать, даже если ее попытка ни к чему не приведет. Веронике совершенно не хотелось снова заводить это разговор, но это была ее последняя надежда.

- Ты действительно уверен в своем решении? –

- У меня нет выбора. Уже назначен день свадьбы, приглашены гости, я не могу все взять и отменить. –

- Значит, ты дорожишь ей больше, чем думаешь, если ты готов пожертовать ради нее собственным счастьем. –

- Это не так просто. Мы были вместе восемь лет, и она была всегда рядом, когда я нуждался. Да и потом, нельзя сравнивать восемь лет с двумя месяцами. А что, если мы ошибаемся в наших чувствах? Мы знакомы так мало времени, а она ждет меня уже три года, все время, что я здесь. Могла бы найти себе другого... –

- Вот что тебя беспокоит. Два месяца против восьми лет. Теперь я понимаю. Но дело ведь не в длительности, а в интенсивности чувств! Как можно перечеркнуть то, что родилось между нами? Как ты сможешь клясться ей в вечной любви и верности, думая о другой? –

- Господи... почему мы не познакомились на пару месяцев раньше! Все могло быть иначе! –

- Все еще может быть иначе! У тебя еще есть время! –

Андрэа покачал головой, и Вероника сдалась. Как я могу его заставить? Что, если для него все не так, как для меня? Восемь лет нелегко зачеркнуть. Я никогда себе не прощу, если он будет несчастлив, оставшись со мной. Я могу быть уверена только в моих чувствах. Он считает, что принял правильное решение, но тогда, Господи, почему же он плачет?

Последние дни были невыносимыми. Слезы и страсть, нежность и отчаяние, горечь и напряжение слились воедино в трагическом клубке чувств и эмоций. Вероника уже не прятала своих опечаленных глаз, живя, как на краю пропасти, в любой момент готовая сорваться. Она не могла ни есть, ни спать в ожидании конца. Андрэа утратил свою обычную уверенность и непринужденность, погружаясь во все большую меланхолию. Ему больше не удавалось утешить Веронику – они оба прекрасно понимали, что слова ничего не значат, наоборот, только усиливают их отчаяние.

В воскресенье они в последний раз вышли в город и, держась за руки, направились пешком в Чайна Таун. Они молча проходили мимо кипящей вокруг них жизни, и каждый думал об одном и том же, не желая и не имея сил говорить. Вечером Андрэа начнет собирать чемоданы, а во вторник покинет страну, и не существовало способа его удержать. Они шли со слезами на глазах, слепые и глухие к происходящему, и совсем не заметили, как оказались в одном из наиболее бедных районов города. Люди готовили пищу прямо на улице, в огромных чугунных кастрюлях, и молодая пара остановилась, почувствовав резкий запах кокосового масла и пряностей.

- Повернем обратно, - прошептала Вероника. – У меня кружится голова. –

Не пройдя и сотни шагов, Андрэа резко остановился и спросил Веронику, послышалось ли и ей слабое мяуканье. Девушка отрицательно покачала головой, когда писк повторился. На этот раз Вероника тоже его услышала, хотя и не могла понять, откуда он раздавался. Они принялись искать, заглядывая в разбросанные вокруг ящики и коробки, пока за огромной кучой разбитых кирпичей не увидели крохотного котенка. Он весь дрожал и шатался от слабости, продолжая из последних сил отчаянно мяукать. Они осторожно приблизились, опасаясь его напугать, но он не показывал никаких признаков страха. Вероника не могла оставить его умирать от голода, но совершенно не знала, что предпринять. Она растерянно посмотрела на Андрэа, и он неожиданно предложил:

- Забери его с собой. Сегодня ночью мы оставим его у Лизы, а завтра утром вы отнесете его к ветеринару. Он выпишет тебе разрешение на вывоз. –

Вероника наклонилась и осторожно подняла котенка. Он сразу же успокоился, удобно устраиваясь на руках девушки.

Лиза расчувствовалась, увидев подругу с пушистым комочком на ладони, она тоже очень любила животных, в особенности, кошек. Новый прибывший был сразу же накормлен, вымыт и уложен отдыхать в соломенную корзину с положенной внутрь подушкой. Неожиданная спасательная операция несколько приподняла дух Вероники.

Вечером Андрэа принялся складывать чемоданы, и девушка снова задумалась о том, что случится через два дня. Мужчина с притворно невозмутимым видом опустошал шкафы и ящики и, лишь дойдя до полки с документами, на мгновенье задумался. Вероника приблизилась и увидела его с альбомом в руках. Андрэа засуетился в попытке спрятать его, но альбом выскользнул из его рук и упал, слегка приоткрывшись. Мужчина в лихорадочном жесте поднял его в надежде, что Вероника не увидела его содержимое, но девушка опередила его:

- Не стоит беспокоиться. Я знаю, что он содержит, и не могу не признать, что она просто красавица. Такую нелегко бросить. –

Сама того не желая, она смотрела на Андрэа с вызовом в глазах, и мужчина не сразу нашелся, что ответить:

- Когда ты его нашла? Ты ничего мне не сказала. –

- Когда искала твой паспорт. Я толком не поняла, в каком он был ящике, вот и открыла их все. –

- Значит, в тот день дело было не в головной боли. Почему ты мне ничего не сказала? –

- Зачем? Еще один бессмысленный разговор. Ты все равно не изменил бы решения, так ведь? –

- Я не хочу, чтобы ты думала, что я выбрал ее из-за красоты. Вы обе очень красивы, каждая по-своему, просто вы очень разные. Но дело не в этом. –

- Да, конечно, - прервала его, раздражаясь, Вероника. – Ты мне уже все объяснил, восемь лет против двух месяцев. Двух месяцев чего? Романтического флирта, последнего развлечения перед браком? –

- Ну, зачем ты так? – в голосе мужчины звучала усталость. – Ты хорошо знаешь, что это неправда. Почему мы должны ссориться именно сейчас? Разве ты не хочешь, чтобы у нас остались только радостные воспоминания? Я не хочу вспоминать о ссорах, хочу, чтобы все осталось, как было – чудесное, незабываемое, трепетное. –

- Но что будет со мной? Через два дня мне ничего не останется от нашей встречи, разве что две фотографии, над которыми плакать навзрыд! А ты, как ты сможешь жениться на ней и думать обо мне? Потому что ты будешь думать обо мне, я в этом уверена, даже в день свадьбы ты будешь думать обо мне! Ты собираешься рассказать ей о нас? –

- Я не знаю, я ничего не знаю. Почему мы встретились так поздно? Я должен это сделать, и все тут. Ты сильная, выдержишь. И потом, ты еще так молода, встретишь другого мужчину, более достойного твоей любви. –

- Нет, я больше не смогу полюбить, как люблю тебя. Это единственная вещь, в которой я уверена. У меня были мужчины и до тебя, и мне уже довелось страдать, но ни с кем из них я не испытала того, что испытала с тобой. Ты единственный, за которого я хотела бы выйти замуж, а ты еще смеешь утверждать, что я снова полюблю! –

Вероника была не в состоянии терпеть эту муку, все было напрасно. Она никогда бы не поняла истинную причину, заставляющую Андрэа настаивать на принятом решении, несмотря на причиняемые им страдания. Что скрывалось за подобным упрямством? Его сильное чувство долга, невероятная порядочность или же страх ошибиться? Андрэа был выходцем из маленького поселка, где все друг друга знали, и, возможно, ему не хватало мужества все изменить на глазах у тех, кто видел, как он рос, взрослел и влюблялся. Вероника никогда не узнала бы правду.

На следующий день они с Лизой отнесли котенка к ветеринару, который сообщил им хорошую новость: самочка была совершенно здорова, но очень истощена и нуждалась в регулярной пище и заботе. Вероника получила разрешение на вывоз и могла вернуться в Италию с маленьким найденышем, который был ей дорог уже потому, что был связан с Андрэа. Кошка получила имя Люси и была временно оставлена у Лизы, которая абсолютно не возражала.

Вероника возвратилась в отель и начала собирать свои вещи, с особой аккуратностью укладывая две фотографии, на которых они еще улыбались счастливые. Присев на кровать, она мысленно прошла всю их интенсивную, хотя и короткую, историю любви. Вспомнила их первую встречу, все ухищрения, к которым они прибегнули, чтобы снова увидеться, первый поцелуй, первую ночь страсти, невозможность жить друг без друга. Поглощенная воспоминаниями, она незаметно для себя уснула. Вернувшись раньше обычного, Андрэа застал ее спящую, с двумя фотографиями в руках.

Вероника проснулась от его пристального взгляда и, еще полусонная, спросила:

- Ты давно здесь? Почему ты меня не разбудил? –

- Я хотел запомнить тебя такой, с безмятежным, расслабленным во сне лицом. Ты чему-то радостно улыбалась.-

- Я видела нас во сне. Мы находились на подвесном мосту, но с двух противоположных концов. Я звала тебя, но ты не слышал, и тогда я помахала тебе рукой, и ты побежал ко мне. Там было много народу, но ты все же сумел пробиться и добежать до меня. Мы обнялись, и я улыбнулась тебе. – Она рассказывала свой сон с блестящими глазами, но, постепенно возвращаясь к реальности, ее взгляд потух, и на лице вновь появились слезы. Андрэа крепко обнял ее, прижавшись к ее мокрым щекам.

Молча, не касаясь друг друга, они лежали на натянутых, как их нервы, простынях, и думали о неизбежном, об ожидающей их разлуке, об истекшем для них времени и обо всем том, что не успели друг другу дать, сказать или сделать.

- Хочешь заняться любовью? – прервал молчание Андрэа.

Вероника почувствовала подступивший к горлу ком и отрицательно покачала головой. Она была даже не в состоянии двигаться и не хотела вспоминать их последнюю ночь таким образом. Было лучше оставить все, как говорил Андрэа, в радостных воспоминаниях.

- Я не могу, мы только продолжим агонию, - она подняла мокрые от слез глаза и посмотрела на него, как если бы хотела сохранить его лицо в своей памяти на всю оставшуюся жизнь.

- Я тоже не могу, - признался Андрэа. – Давай хотя бы обнимемся. Я хочу ощущать тепло твоего тела, пока ты рядом. –

Они так и не уснули той ночью, крепко обнявшись в отчаянном плаче потухшей надежды.

Утром Вероника впервые не смогла подняться, чтобы приготовить ему кофе. Перед уходом в офис – он улетал вечером и должен был завершить последние дела – Андрэа поцеловал ее изнеможденное лицо:

- Постарайся хотя бы немного поспать. Я вернусь около часа и не хочу тебя видеть заплаканной. Договорились?–

Вероника кивнула головой в знак согласия, закрывая глаза.

В его отсутствие она попыталась не плакать, но слезы продолжали литься по ее лицу, как если бы вели отдельное от нее существование. Она не хотела, чтобы Андрэа застал ее в таком виде: с распухшими глазами, бледную и подурневшую от постоянного плача. Ей так хотелось, чтобы он запомнил ее красивой и улыбающейся, как в первые дни их знакомства.

По возвращении Андрэа она встретила его широкой улыбкой, но хватило одного взгляда на стоящие у двери чемоданы, чтобы разрушить с трудом созданное равновесие. Мужчина тоже уже не сдерживался.

- Не уезжай, прошу тебя, - сделала последнюю попытку Вероника. – Ты не хочешь этого делать. Не принуждай себя, даже если так надо. Из-за опасения обречь на страдания твою невесту, ты приговариваешь всех троих к несчастливой жизни. Не уезжай! –

- Слишком поздно, - ответил он сквозь слезы. – Я сжег все мосты и не могу вернуться назад. Мы не можем предвидеть будущее. Может быть, все образуется. –

- Ты самый большой упрямец на земле! Я не понимаю тебя! Никто не вынуждает тебя жениться! Значит, на самом деле, не так-то ты этим и расстроен! –

- Я должен, - тупо повторил мужчина. – Не будем больше об этом. Через пару часов придет такси, и я не хочу, чтобы ты была еще здесь. Ты должна уехать сейчас же. Возвращайся к Лизе. –

- О чем ты говоришь? – не поверила Вероника. – Я поеду с тобой в аэропорт! –

- Нет, - его голос был решительным и уверенным. – Я уеду один, а ты должна уйти, прежде чем придет такси. –

Вероника смотрела на него с молчаливой мольбой в глазах, и он смягчился:

- Прошу тебя, малыш, я не выдержу нашего прощания у всех на глазах. Пожалуйста. –

- Как знаешь, - сдалась Вероника.

Час спустя они попрощались, и он с такой силой сжал ее в объятиях, что у нее перехватило дыхание.

- Я люблю тебя, Вероника, звездочка моя... – Его голос прервался, и она, несмотря ни на что, подарила ему последний взгляд, в котором не было ни зла, ни упрека, но только бесконечная любовь и нежность.

- Я люблю тебя, - проговорила она у дверей. – Постарайся быть счастлив и забудь обо мне.

Она не помнила, как добралась до Лизы. Слезы, не переставая, лились по ее красивому лицу, но Вероника даже не пыталась их вытирать, не замечая бросаемых на нее украдкой любопытных взглядов.

Все было кончено, ее жизнь не имела больше смысла.

 

Write a comment

Comments: 0